Возлюбленная герцога

– Тогда вы обо мне просто ничего не знаете, – ответил он. – Меня в любом случае все считают безумцем.

– Говорили, что вы страдаете этим недугом уже много лет, – сказала она. – Полагаю, такой выбор убранства – самая малая из ваших проблем.

– Может быть, я решил начать с нового листа, – произнес он, подчеркнуто выделяя каламбур.

– М-м-м… – протянула она, не обратив внимания на ответ и полностью отдавшись танцу. Оказалось, что танцует она просто великолепно, легко двигаясь в такт с ним, и он с трудом удержался от вопроса, с кем она танцевала, чтобы так отточить свои умения.

– А вы? Какого мнения вы? – спросил он, желая, чтобы она открылась… показала, что знает его. Сказала бы правду о том, кто она, и дала бы им обоим возможность объясниться.

– Я согласна, все признаки вашего безумия налицо.

Он засмеялся и начал вращение по кругу; темп музыки ускорялся. Ее пальцы на его бицепсах напряглись, и по его телу пробежала волна удовольствия.

– Я имел в виду, зачем, по вашему мнению, я устроил в своем бальном зале зеленый шатер?

– А что, безумие – недостаточный ответ?

– Нет, – сказал он, не сумев сдержаться.

Короткая пауза, затем она произнесла:

– Думаю, вы пытаетесь привлечь внимание людей.

«Одного человека, – подумал он. – Твое».

– Думаете, получается?

Она весело засмеялась – такого ее смеха он никогда раньше не слышал, но понравился он ему так, что и вообразить нельзя, – и сказала, окинув взглядом комнату поверх его плеча:

– Да уж, думаю, этот вечер Лондон будет вспоминать много лет.

– А вы его запомните?

Она перевела взгляд на партнера и улыбнулась – все еще не Грейс.

– Я впервые в жизни танцую в зеленом шатре, так что скажу «да».

Неправда. Он хорошо помнил, как она кружилась в том зеленом шатре, потом садилась, прислонившись спиной к дереву, юная и злая, отчаянно желавшая уберечь их всех от человека, готового украсть их будущее. Человека, укравшего их будущее.

Он помнил ее вытянутые руки, когда солнечный свет пятнами ложился ей на кожу и словно разжигал костер, в котором она все кружилась и кружилась, пока у нее не начинала сильно кружиться голова, и она, не в силах больше танцевать, падала на мягкий мох.

Она танцевала, а он на нее смотрел, и больше ничего он в этот миг не любил. Больше никого никогда не любил.

Но он не стал ловить ее на лжи.

Вместо этого начал вращать ее в следующем круче вальса, быстрее, чем в предыдущем. Она полностью отдалась этому, послышался легкий вздох… восторга? Он не смог сдержаться.

– Так значит, вы запомните это убранство.

Взгляд этих божественно прекрасных глаз остановился на нем.

– Вы напрашиваетесь на комплимент, ваша светлость?

– Совершенно бесстыдно.

Она посерьезнела, словно их разговор напомнил ей, что они враждуют – и всегда враждовали, с того самого дня.