Ее тайна

– Привет, моя хорошая, – глажу её за ушком и иду на качели, которые стоят на террасе.

Не хочу заходить в дом, не хочу находиться одна. Даже ужин не смогу сегодня приготовить, потому что перебью всю посуду или испорчу еду. Неужели в моей жизни никогда не наступит спокойствие?

Ашира кладёт мордочку мне на ноги и преданно смотрит в глаза. У нас с ней сразу установился контакт. Я знаю, что Динар три или четыре раза в месяц приглашает на дом кинолога для занятий с собакой. Иногда они проходят за городом. Один раз я ездила на учебно-дрессировочную площадку вместе с Асадовым – он заставлял отдавать Ашире команды, и она беспрекословно слушалась.

Это привело меня в дикий восторг."

"Проходит полчаса, и во двор въезжает внедорожник Динара. Он выходит из машины и отдаёт распоряжение Ринату, затем направляется к нам, заметив, что мы с Аширой сидим на качелях.

– Извини, были дела. Не получилось тебя забрать.

Опустив глаза на мои ноги, он усмехается:

– Смотри-ка, ещё одну подружку себе нашла? Ты определённо пользуешься спросом в моём окружении.

– Что-то случилось с Максом? Он должен был вернуться сегодня, но телефон недоступен.

У Нади тоже, – выпаливаю я на одном дыхании.

Динар задерживает на мне взгляд, словно над чем-то размышляя.

– Я готова. Говори как есть.

– Да, Наташ. Случилось. Пока ничего ужасного, но ситуация в любой момент может принять серьёзный оборот. Макса снова закрыли. Хабаров подключил связи и деньги. Надя сейчас у него. Если вдруг выйдет на связь, скинь ей мой номер и скажи, что я буду ждать звонка.

Я сглатываю огромный ком, подступивший к горлу, и чувствую, как начинает кружиться голова. Гул в ушах нарастает, а руки сами собой сжимаются в кулаки.

– Это снова из-за неё, да? – Мой голос дрожит, а из глаз текут слёзы.

В груди становится больно, и эта боль отдаёт в правую руку.

– Наташа, это было ожидаемо. У Хабарова женщину уводят, бизнес пытаются развалить, ему тюрьма светит, если Макс вскроет их схемы с Лавровым и сдаст всё это следователям. Никто в таких ситуациях бездействовать и молча наблюдать, как всё рушится, не будет. Так что успокойся и соберись. Я обещал, что не оставлю Макса в беде. Завтра поеду к следователю, снова буду пытаться перебить ценник Хабарова. И умоляю, если Надя позвонит, дай мой номер.

Можешь высказать ей всё, что угодно, но номер дай, – повторяет он медленным и вкрадчивым голосом. – Поняла? От её показаний сейчас многое зависит.

Всхлипнув, я вытираю слёзы, которые не переставая льются из глаз.

Мысль обратиться к гадалке, да хоть к кому-нибудь, чтобы узнать, когда же наступит мир в моей жизни и жизни моего брата, больше не кажется бредовой.

– Ну всё, маленькая, иди ко мне. Не могу смотреть, как ты плачешь. Всё будет хорошо.

Динар берёт меня на руки и несёт в дом.