Зачем цветет лори

И опустила ладони на голову аида, перебирая темные волосы. Потом наклонилась, скользнула руками по его груди и ниже, под воду, на живот.

Оникс отвела глаза. Конечно, она слышала, что богатых господ моют прислужницы, и ничего в этом удивительного не было, но смотреть на это ей как-то не хотелось. Ей было все равно, кто моет аида, просто чувствовала себя неуютно.

— Инта, позови Беатрис для госпожи, — сказал Лавьер.

— Не надо, — быстро сказала Оникс, сообразив, что «госпожа» — это она, вот уж дикость! — Я уже… сама.

Она быстро смыла с себя мыло, ополоснулась и, торопливо выпрямившись и закрыв волосами спину, чтобы скрыть цветок, стала подниматься по ступенькам, чувствуя тяжелый взгляд аида.

И любопытный — прислужницы.

Оникс схватила холстину, завернулась в нее и выскочила в спальню, не оглядываясь. Уже в комнате она вытерлась и с отвращением посмотрела на свою грязную одежду. Надевать ее на чистое тело совершенно не хотелось, и делать этого девушка не стала, стащила с кровати покрывало, залезла в кресло, что стояло у камина.

Из купели доносился мерный плеск воды, один раз она услышала, как Лавьер рассмеялся.

Оникс смотрела на огонь и почти задремала. Стук двери и шаги заставили ее поднять голову. Раскрасневшаяся Инта подбирала с пола разбросанную одежду аида и сложенную в углу — Оникс. Подняла сапоги девушки, и раяна тихо вздохнула, порадовавшись своей предусмотрительности.

— Господин будет ужинать в нижнем зале? — спросила прислужница.

— Не сегодня, накрой здесь, — чуть поколебавшись, ответил Лавьер. Он прошел по комнате как был, без одежды, и Оникс уловила быстрый и очень женский взгляд, который бросила на хозяина Инта.

 — И принеси мне чистую одежду, — приказал Лавьер. Он отошел к узкому окну, остановился, рассматривая бьющуюся о скалы темную воду. Услышав, как закрылась за прислужницей дверь, повернул голову к Оникс. — Почему ты сбежала из купели?

— Я не сбегала, — пожала плечами девушка. — А мыться я привыкла сама.

Он подошел, оперся руками о подлокотники кресла, на котором сидела Оникс, так что она почувствовала себя в ловушке.

— Тебе стало неприятно? — спросил аид, внимательно глядя ей в глаза. — Что меня моет Инта?

Оникс равнодушно покачала головой.

— Мне все равно, кто тебя моет, аид. И у меня тоже нет одежды, — напомнила она.

— А зачем тебе одежда, раяна? — со злостью ответил аид. — Будешь ходить голая, мне так больше нравится.

Она снова пожала плечами, и Лавьеру захотелось встряхнуть ее, чтобы увидеть в этих синих глазах хоть какое-то чувство, хотя бы ненависть, а не это спокойное равнодушие, которое так бесило его.

Он глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться и сдерживая злость.