Зачем цветет лори

Он уходил, зная, что темный император смотрит ему в спину.

Уже несколько дней его отряд был в пути, иногда он останавливался, чтобы нащупать нить крови, которая вела его. Нить была слабой, тонкой, прерывалась от времени и расстояния, но Лавьер снова и снова находил ее.

Пока стражи молча и быстро обедали в небольшой харчевне, аид рассматривал синий камень на тонкой цепочке. Глупый лавочник рассказал ему все, конечно.

— Мальчишка это был, — уверял ювелир. — Украл, я сразу понял, что вещица краденая. Откуда у такого заморыша драгоценности? Я и стражей хотел позвать, а он как дал деру, вазу мне разбил, гаденыш…

Лавьер забрал сапфировый гарнитур и кивнул стражам, опустил ладонь, показывая, что нужно сделать с лавочником.

И вышел за дверь. Внутри что-то упало, возможно, жадный ювелир пытался сопротивляться.

Синие камни еще хранили тепло ее пальцев, аид чувствовал его, как прикосновение. Он гладил их и закрывал глаза, сдерживая дрожь нетерпения от желания найти раяну.

И торопил своих псов, не обращая внимания на осеннюю непогоду и усталость.

Оникс вздрогнула от резкого крика птицы и покачала головой.

Она совсем теряет голову, нервничает от каждого резкого звука, трясется и вздрагивает. Они покинули поместье Барнетта и ехали на восток, ночевали в чужих домах.

— Ты должна убегать, дорогая Марвея, не будем портить аиду охоту, оставаясь на одном месте.

Советник радостно хохотнул, но Оникс даже не улыбнулась. Она устала. Дико устала от всего. От Сумеречных псов, что молчаливым кольцом окружали ее, от желтых глаз Барнетта, следивших за ней. Мужчина не трогал ее, но с каждым разом оказывался все ближе, тянул воздух, замирал…

Кровь Анакина заканчивалась, и раяна знала, что скоро запах лори освободится.

Она не снимала перчаток, укутывалась в плащ, но понимала, что ее суть не изменить. И она уже видела настороженность в странных желтых глазах Сумеречного пса.

— Отличное место для капкана на волка, не находишь? — с насмешкой спросил Барнетт.

Раяна слезла с лошади и молча посмотрела на лесную сторожку. Она устала и просто хотела, чтобы все поскорее закончилось. Даже если план Барнетта сработает и им удастся убить Лавьера, что будет потом с Оникс? Без снадобья ей не убежать далеко.

И единственное, чем можно будет утешаться, это то, что отомстила, как и обещала.

Девушка сжала зубы так, что стало больно.

— Ты знаешь, что делать, Марвея, — сказал советник, — иди в дом. Мы с тобой не пойдем. Нам нужно уйти подальше, иначе он почувствует.

Оникс сделала шаг вперед и обернулась.

— Барнетт, — позвала она, — скажите… что сделал Лавьер с той девочкой? Раяной?

Сумеречный растянул губы в понимающей улыбке и поцокал языком.

— Он утопил малютку в озере, дорогая.