Зачем цветет лори

Оникс аккуратно сложила одежду, заколола волосы наверху, чтобы не намочить, и вошла в воду.

Ран Лавьер смотрел. Конечно, он смотрел, не в силах оторвать взгляд от ее тела. Эта девушка, это тело завораживали его. Он сжимал зубы, наблюдая, как она снимает одежду, как собирает волосы, как дрожит на узкой спине цветок лори. Сжимал зубы и заставлял себя стоять на месте, не двигаться, не подходить к ней. А потом он разозлился.

Зачем она делает это? Стоит в воде, так тягуче поводя плечами, так томно, что у него мутится в голове. Неужели она… провоцирует его? Манит?

Оникс плескала водой на свое тело, и радужные брызги стекали по коже.

На черном цветке словно застыли капли росы. Лавьер, как всегда, подошел неслышно, и Оникс испугалась, увидев рядом с собой его темную фигуру. Он вошел в воду как был — в одежде, в сапогах — и одной рукой прижал девушку к себе. Она вскрикнула, забилась, но против хватки аида ее силы были все равно что силы кролика против тигра.

— Не дергайся, — тихо сказал он. — Стой… смирно.

Он достал белый платок, намочил его и провел по телу девушки. Оникс зажмурилась. Она не хотела его видеть, не хотела смотреть в его глаза, в эту зелень, которую она ненавидела.

Она просто закрыла глаза и не сопротивлялась. Платок скользил по ее телу медленно, неторопливо. Ран Лавьер прижимал девушку спиной к своей груди, обтянутой черным камзолом, одной рукой, а второй неспешно ее… мыл?

Оникс дернулась, когда почувствовала его руку между своих ног.

— Тихо, тихо, — зашептал он, — успокойся.

И прижал ее еще крепче, не позволяя вырваться.

— Ненавижу тебя, — отрешенно сказала она. — Даже не представляешь, как я тебя ненавижу!

Он все так же неторопливо водил платком по ее телу и на ее слова никак не реагировал.

А потом отпустил платок и стал выводить пальцем узоры на ее коже. Оникс не понимала, что он делает. Она вообще ничего не понимала. От прохладной воды тело покрылось мурашками, а когда он медленно сжал между пальцами ее сосок почти болезненно, девушка вздрогнула от странной волны удовольствия. Почему она так реагирует?

— Твое тело создано для удовольствия, раяна, — словно в ответ на ее мысли сказал он. — Все в тебе привлекает и манит мужчин, как мотыльков на огонь.

Твое тело. Лицо. Запах. Твои движения. Ты — обещание. Обещание наслаждения… Отрава, но такая сладкая… Скажи, скольких ты уже свела с ума?

— Отпусти меня, — прошептала Оникс, на глаза снова навернулись слезы. — Отпусти… Мне противно, когда ты ко мне прикасаешься. Ты… мерзок.

Он замер за ее спиной.

— Вот как, — в тихом голосе прозвучала такая ярость, что Оникс испуганно сжалась. — Сейчас проверим.

Рука в перчатке решительно опустилась под воду, и палец коснулся самого чувствительного места между ног девушки.