Зачем цветет лори

Вода капала с его волос на спину девушки, и аид старался сосредоточиться на этих каплях, отвлечься.

Но она была такой восхитительной, что Лавьер не мог остановиться. Он немного отклонился и снова погрузился в нее. И еще. И снова. Перехватил ее руки и прижал их к стене, приподнял Оникс колено и отвел в сторону, почти поднял ее тело, удерживая на весу. Снова вошел. С трудом удержался от желания укусить ей кожу на шее, прикусить так, чтобы потом зализывать языком, ощущая ее вкус. Но на белой шее уже не было живого места, все сплошь покрыто синяками, и он трогал губами, почти не прикасаясь, лишь втягивая воздух.

Оникс молчала, стояла у стены, упершись руками, не двигалась. Белые волосы упали волной через плечо, почти до самого пола. Черный рисунок на спине девушки чуть смещался, мелко дрожали тонкие листья.

Аид двигался в ней, чувствуя упоительный запах лори, что сводил его с ума. Этот запах усиливал возбуждение и наслаждение мужчины до предела, до самой высшей невыносимой точки. И в то же время он испытывал горечь. Ему одновременно было и невероятно хорошо, и невыносимо плохо, так что эта двойственность его ощущений заставляла его рычать от злости.

Его злила ее ненависть. Он готов был сражаться с достойным противником и легко убивал, но вот так принуждать раяну, которая кусала губы, пока он удовлетворял свою похоть — было противно. И в то же время так сладко…

Лавьер задвигался резче, выплескиваясь в нее, прижался губами к бутону лори. Замер на мгновение. И, подхватив Оникс на руки, понес в спальню.

— Не дергайся. У меня есть целебник, надо смазать твои синяки.

Он положил ее на кровать, достал деревянную коробочку с тягучей белой мазью.

И стал осторожно покрывать ею кожу девушки, там, где синели отметины.

— Тебе больно? — ровно спросил он.

— А что, есть разница? — так же ровно ответила Оникс.

Лавьер поднял голову, и их взгляды схлестнулись, словно две ядовитые змеи, словно два клинка.

— Никакой, — усмехнулся аид, — просто намажу больше, чтобы ты скорее пришла в себя. И была в состоянии доставить мне удовольствие, раяна.

Оникс чувствовала, как внутри ее клокочет лютая ненависть, обжигает нутро ледяной стужей. Она хотела бы заорать, но заставляла себя молчать и не двигаться, пока аид наносит мазь на ее тело.

Этот мужчина вызывал в ней ужасающее желание сделать что-нибудь такое, чтобы увидеть боль в этих зеленых глазах. Сродни той, что чувствовала она. Ее просто выворачивало от этого желания. И она молчала, потому что просто боялась сорваться, боялась, что не сдержится и ударит его, зная, что любое проявление ее эмоций снова обернется против нее. Поэтому она просто перевела взгляд на потолок, внимательно рассматривая узкую трещину в углу.

Ран Лавьер тоже молчал.