Замуж за варвара, или Монашка на выданье

 – Сдачу давай!

Мы уходили под щебет множества голосов. Все восхищались моим спутником, а он шел рядышком, весьма гордый собой. Поглядывая на Тирэна, я так и не решилась сказать, что не стану носить крест со спрятанным внутри оружием. Решила отложить разговор на потом.

Когда прилавки внезапно закончились, я подумала, что мы покинули ночной базар, чему жутко обрадовалась. Только вот радость была недолгой.

– Рабы, – шепнул Тирэн, сбавляя шаг и натягивая капюшон как можно ниже. – Пойдем отсюда скорее.

Мы быстро шли по широкому проходу. На невысоких постаментах восседали люди в серых одеждах. Хозяева. Позади них, на цепи, скрючились рабы. На шеях сверкали магические ошейники бесправия.

Я не могла поверить в увиденное. Но больше всего поразило количество желающих прикупить себе раба. Тут и там слышалась ругань, потенциальные рабовладельцы яростно жестикулировали и трясли пузатыми кошельками, ругаясь и торгуясь как между собой, так и с хозяевами.

– Скорее, – подтолкнул меня Тирэн, направляя куда-то влево. – Идем через тот выход. Мне здесь не по себе.

Я кивнула и… сбилась с шага, уставившись в огромные черные глаза. Холодные, красивые и при этом полные боли. Девушку вывели на один из постаментов в шаге от меня. Она шла с прямой спиной, выставив вперед красивую грудь, закрытую лишь подобием бюстье из тонкого серого льна. На ногах были широкие штаны, зауженные книзу. Ступни оказались босыми, хотя хозяин и положил рядом старенькие кожаные тапочки.

Тут же заволновались мужчины вокруг, устремились поближе, шумно что-то выкрикивая на хастарийском.

– Дарна, – Тирэн дернул меня за рукав. – Ну же, идем!

Я не могла уйти. Не знаю, что меня так поразило в этой незнакомке. Она явно была местной: черные как смоль волосы до поясницы, смуглая кожа, длинный прямой нос и высокие красивые скулы… Хастарийская принцесса. Надменная, гордая и невыразимо несчастная.

Продавец что-то говорил, расхваливая девушку. Все одобрительно галдели, толкались локтями, вытягивали шеи, тянули руки, чтобы дотронуться до рабыни.

– Нам все равно ее не спасти, – шепнул Тирэн, прижатый ко мне толпой. – Представляю, сколько за нее попросят!

– Дахала минота. Кахали. Саинур, – закончил свою речь продавец, и тут все стихли. Девушка тонко усмехнулась и медленно повернулась спиной. На ее предплечье красовался очень даже симпатичный рисунок: черный цветок со множеством лепестков вокруг маленького бутона.

– Кахали, – выдохнул мужчина рядом со мной. А после него это же слово эхом разнеслось по базару. Толпа стала стремительно расходиться, а я так и стояла, не понимая, что произошло.

– Она – клятвопреступница, – пояснил Тирэн. – Дала кому-то клятву верности и нарушила ее.