Замуж за варвара, или Монашка на выданье

В отчаянии откинув голову, я завыл, напоминая о себе, призывая ее, обещая, что найду!..

– Всем терпений есть предела! – крикнул лекарь, стоя в трех саженях от меня. – Вы в свой ум?!

Мой голос звучал хрипло.

– Вы же выть! На весь дом. Как это понимаю?!

– Кто-то храпит, а я вою, – как можно небрежней сообщил я и поднялся, разминая плечи и руки. – Как больной?

– Предпочитаю термин «страждущий», – отозвался Эд, глядя на меня покрасневшими глазами.

– Ты что, плакал? – не удержался от вопроса я.

– Плакал. Над твоей судьбой, – огрызнулся брат.

– С васа двасать золота, – заявил лекарь, гордо указывая на плод своей работы.

– А купчую на половину моих земель тебе не подарить? – поразился я.

– Таков моя расценка! – заупрямился тот.

– Держи десять, и я оставлю тебе язык.

– Твой язык. Другому отрезал бы за дерзость, а тебе прощаю. – Вложив в руку онемевшего от шока лекаря десять монет, я прицепил обратно к поясу заметно облегченный мешок и направился к выходу.

– Вы – наглый… – начал было пламенную речь врач.

– Тише, уважаемый. – Эд осторожно поднялся, похлопал его по плечу и добавил шепотом: – Ты говоришь с самим правителем кенарийского народа. Он же Дикарь. Он же Варвар. Он же вандал, он же невежда…

– Эд! – гаркнул я, устав слушать эту чушь.

– Зовет меня, – громче проговорил брат. – Тебе хорошо, ты его пару часов знаешь, а я… Эх, что уж об этом! Жаль, что толком не успели познакомиться. Но ты не волнуйся, при случае мы обязательно снова нагрянем. Да прибудут с тобой боги.

Хастарийца перекосило от радужной перспективы.

На улице действительно стало гораздо светлее. До постоялого двора мы дошли молча, каждый думал о своем. Хотя Эд, скорее, вообще не думал, а просто спал на ходу.

Кровать в нашей комнате оказалась застеленной, на столе красовались кувшин, наполненный водой, и кружка. Усевшись на стул рядом с окном, я прижался спиной и затылком к стене и прикрыл глаза, проговаривая:

– Отдыхай, Эд. Мне нужно сконцентрироваться – зверь рвется на волю.

– Этого еще не хватало, – пробурчал брат, укладываясь поудобней. – Я не чувствую в себе магии и в случае чего помочь смогу только одним способом. Огреть тебя чем-нибудь по голове. Дай-ка мне свой топор.

– Зря, я ведь для общего блага.

Погрузившись в тяжелый сон, я пребывал в полной темноте, приглушая любые образы или видения. Карашарийцы, а позже шардигар долго учили меня подобному, и сейчас я снова возблагодарил стариков за их упорство. Не знаю, что меня разбудило, но тело дернулось, а глаза я открыл, уже стоя на ногах и с ножом в руке.

Неизвестный шел по коридору за нашей дверью. Спустя некоторое время раздались голоса:

– Эй, есть там кто? Откройте.

– Киха, киха! Мута ри мина виару? – закряхтели в ответ.