Записки под партами

Теперь даже мысленно благодарна, что Матвеев несет мой борд. И вообще стараюсь не думать сложностях, потому что вокруг горы. Красивые такие, пушистые и покрытые белым покрывалом. Чуть правей замечаю большой высокогорный каток и мысленно тянусь к нему. Представляю, как бы кружилась на коньках под музыку, если бы умела кататься. Чуть дальше начинаются канатные дорожки и длинная очередь. Даня оставляет меня и уходит к кассе. На пути встречает пару с хромой девушкой и перекупает у них скипассы. Как он позже объяснил, это такие посадочные талоны для катания на целый день.

Женщина упала и ездить сегодня не будет больше, а муж оставлять ее одну не хочет. Матвеев говорит, что это просто большой куш, потому что с рук всегда на пятьдесят процентов дешевле.

Мы поднимаемся на канатке вверх, и я открываю рот от восторга. Дух захватывает, до такого живописное место. Внизу люди такие маленькие, словно муравьишки, а напротив массивные склоны, покрытые блестящим белым покрывалом.

Едим мы на подъемнике минут двадцать, потому что нужно преодолеть два уровня. И когда выходим на нужном, замечаю, как все-таки много кругом людей.

Но все это ерунда, потому что атмосфера гор затягивает, хочется сесть и смотреть на заснеженные пики. Сейчас фраза "лучше гор могут быть только горы" становится очень актуальной для меня.

Мы подходим к началу спуска, где народ активно собирается в кучки, общается, надевает сноуборды. Я смотрю вниз и даже представить себе не могу, что нужно будет съехать с такой высоты.

— Садись, — командует Матвеев. Он сам усаживается на снег и хлопает рукой рядом. Я плюхаюсь как ребенок, в предвкушении чего-то необычного.

— Запоминай! Три важных правила: научиться вставать, научиться падать и тормозить. — Говорит мой инструктор серьезным тоном. — А теперь смотри, все очень просто, — Матвеев укладывает доску перед собой и демонстрирует, как обуваться. Я стараюсь повторить следом, но не выходит. Пробую еще раз и опять что-то идет не так. Тогда Даня поднимается, дак так шустро, что я едва успеваю заметить, и садится передо мной на колени.

— Крепления должны не жать, но и не вилять, — учит он, помогая мне обуть сноуборд. После Дня еще много раз проделывает эту функцию, ни разу так и не дав мне попробовать самой.

И я совру, если скажу, что мне неприятно его внимание. Затем он поднимается, и я поражаюсь, как у него это получается, ведь обувь пристегнута к доске, а он так спокойно передвигается.

— Ну что попробуем? — Спрашивает Даня, протягивая мне руки. А дальше начинается череда, которую мысленно я назвала "объятия Матвеева". Потому что невозможно сосчитать, сколько раз я падала прямо на его грудь. Сначала жутко смущалась, все-таки мы слишком близко.