Записки под партами

Впервые в жизни так ломало, так колотило, что хотелось орать и рвать на себе кожу. За что? Почему я? Почему со мной?

В реальность вернул звук заглушающего автомобиля. И я поняла, что если не сейчас, то точно не встану, точно не смогу больше сдерживаться.

— Принц прикатил, — пропел Титов, разрывая тишину.

— Мы здесь, — крикнула Света.

— Давай к нам, — позвала Янка, махнув рукой.

И я испугалась. Звуки шагов, его шагов отдавали ударом в сердце. Я не смогу. Просто не смогу. Остановись там. Не подходи ко мне. Не надо. Пожалуйста.

— Не… — едва слышно произнесла я дрожащими губами. Казалось, что страх не просто пробирает, а окутывает ноги, руки, даже речь. Я боялась поднять голову и посмотреть. На него. Ведь он точно был там, среди всех них.

— Сказке пришел конец, — послышался до жути противный женский голос, а затем смех. Такой заливистый, такой дикий. Смех, который возникает только от морального удовлетворения. Когда получаешь желаемое, словно сто дней голодал, а теперь можешь вдоволь насладиться добычей.

Я не смотрела на них. Хватит уже этих игр в глазелки. Последние сорок минут мне казались адом, но сейчас от осознания того, что он оказался одним из них, я поняла: хуже, чем сейчас, мне еще не было. Даже уход мамы из жизни не заставил дрожать ноги, не заставил грызть губы до крови, чтобы сдержать слезы. Мне было больно. Мучительно больно. Но страх увидеть его глаза оказался сильнее ненависти. Резко встала на последнем издыхании, сейчас или никогда. Не подняла голову, просто сделала шаг назад и побежала прочь. Сил было ничтожно мало, ну и к черту. Желание, что было внутри, сражаться за жизнь, за гордость и покой, просто улетучилось в тартарары. Все кончено. Сказка оказалось ложью.

Босыми ногами я ступала по холодным лужам, по грязи, а потом по мокрому асфальту. Но физической боли не было. Она затухала на фоне душевной. Я бежала из последних сил, словно там, вдали горел огонек, и мне нужно было всего лишь достичь его. В голове то и дело возникала его улыбка, его голос, эти строки, которые я считала волшебными. Слезы катились градом по щекам, мне хотелось кричать, нет, даже больше: мне хотелось умереть. И кажется, Бог, услышал мои слова. Машина, свет передних фар и скрежет… металлический вопль в ушках.

— Послушайте, — хватаю руку медсестры, которая тут уже который раз слоняется по коридору.

— Молодой человек, — отталкивает она меня, кидая недовольный взгляд. — Оттого, что вы через каждые две минуты меня пытаете, ситуация там, — показывает она рукой на кабинет, — никак не измениться.

— Я понимаю, — выдавливаю из себя слова, которые застревает посреди горла. — Но вы же можете узнать, хотя бы насколько серьезно?

— Молодой человек, — устало вздыхает, подкатывая глаза.