Записки под партами

Я боюсь услышать его твердое «да», боюсь увидеть равнодушие, боюсь, что между нами все закончилось так быстро. Сжимаю пальцами часть черного шерстяного платья, в котором вероятно выгляжу как монашка, делаю глубокий вдох. Слова тянуться наружу, а я не успеваю их остановить.

— Извини, пожалуйста, — почти шепотом произношу, не поднимая головы. — Я… я думала только о себе… я…

— Тась, — слетает с его уст мягко мое имя.

— Я… я… мне так жаль… что я накрича. ла… на… те. бя… что выг…нала… — не замечаю, как начинаю плакать. Говорю сквозь всхлипы, сквозь нахлынувшие эмоции, говорю так, будто мы одни на всем белом свете и мне совсем не стыдно показать свои чувства. Наоборот, я хочу, чтобы Даниил знал, чтобы он ощущал каждой клеточкой, что творится в моем сердце. Как тоскует оно, как тянется к важному для него человеку.

— Прост…и…что… не повери…ла… я…

— Тась, — зовет Матвеев и его горячие, просто обжигающие, руки притягивает меня в свои объятия. Он прижимает меня, так сильно, так нежно, так трепетно, как никогда до этого. Слышу стук его сердца, чувствую его запах. Впиваюсь руками в его грудь, как маленькая девочка, которая потерялась, которая бегала по незнакомым местам и изранила все колени, в поисках родного человека. Жмусь со всей силы и громко всхлипываю.

— Я не злюсь, прекращай, давай лить слезы, — шепчет он тихо, проводя ладошкой сверху спины до низа, заставляя меня смущаться. И как хорошо, что моих щек не видно.

— Злишься, — подвываю детским голоском, продолжая всхлипывать.

— Ну, с чего ты это взяла? — Горячие ладошки проходятся по моим волосам, по шее, по спине. Он делает это неоднократное количество раз, продолжая крепко прижимать меня к своей груди. А я таю, просто таю в его объятиях. Хочу остановить время. Хочу оставаться рядом как можно дольше.

— Матвеев! — Фырчит за спиной строгий голос директрисы. Неужели не могла пройти мимо, подумаешь, школьники обнимаются посреди коридора.

— Елена Витальевна, — вступает в разговор Даниил, но меня из рук не выпускает. Разве что приподнял голову немного, потому что до этого шептал мне на ушко, чтобы только я могла его слышать.

— Матвеев, ну-ка прекращайте мне здесь! — Недовольно бурчит наша главная дама гимназии.

— Ну, что вы, в самом деле, у меня тут ребенок паука увидел на одежде и впал в истерику. Не могу же я ее в таком состоянии на урок отправить. Вы потом сами скажете, что она не слушает, да в облаках витает. — Отшучивается Даниил. Я аккуратно приподнимаю голову, упираясь макушкой в его подбородок, и замечаю огоньки в глазах. Вот же, явно пользуется своей внешностью, когда это выгодно.

— Матвеев, — уже более спокойно звучит голос директрисы.