Записки под партами

Надеюсь, что все же пошел к доктору. Хотя о чем я вообще. Меня это не касается.

На следующий день все повторяется. Опять стараюсь как можно чаще выходить из класса и обойти весь коридор. Отвожу от себя глупые отговорки, что просто прогуливаюсь. Нет, не просто же. Ищу его глазами. Сегодня точно должен прийти. Но не приходит. И завтра тоже, и послезавтра. Мысли о Матвееве так заполняют мою голову, что даже в тот момент, когда Титов кидает мне под парту нечто мерзкое, не злит настолько, насколько могло бы.

— Филиппова, как не стыдно, — угорает Жора, снимая мою реакцию на камеру смартфона. Опускаю голову и понимаю, что щеки моментально покрываются румянцем от стыда. Мне не за себя стыдно, а за то, какой он придурок все-таки.

— Это ж когда ты успела? — Подкидывает кто-то из одноклассников, а затем проносится волна смеха. Надо бы убрать куда-то этот использованный товар категории +18, но даже ногой пнуть его брезгаю. Поднимаю голову и замечаю, как Леваков смотрит на меня исподлобья. Радуется, наверное, что его друг смог так повеселить класс. У нас же тут цирк, а я вместо клоуна. Комики из стэндапа отдыхают, на фоне наших дуролеев.

— Прошу соизвольте нам ответить, — это уже Славик Вавилов нарисовался. Очередной больной на голову экземпляр нашего класса. — Вы были сверху или снизу? — Протягивает ко мне виртуальный микрофон и смеется. Светка и Ленка тоже в кабинете сидят, что-то откидывают в мою сторону. А мне провалиться хочется. Да почему все это вообще со мной происходит. Чем обязана за эти страдания? Чувствую, как глаза становятся влажными. Я ведь даже не целовалась ни разу, за руку с парнем не держалась, а они тут такие вещи говорят. Неужели аморальные выходки настолько стали популярными, что унизить человека, теперь кажется приятой процедурой.

Смотрю на своих одноклассников и не вижу в них ничего. То ли я тут чучело набитое соломой, то ли они перестали быть людьми. Леваков разве что выглядит иначе, в его взгляде читается что-то странное, хотя какая разница. Прикусываю край нижней губы, стараясь сдержать эмоции. И тут слышу голос. Сердце замирает, будто в трансе каком-то. Руки леденеют. Дышать перестаю.

— Вы что совсем, что ли поехали? — Матвеев стоит возле доски, вначале рядов. Смотрит то на меня, то на резинку возле моих ног. — Титов, — цедит сквозь зубы. Злится. Также как и в тот вечер, когда я помогла ему. Резко опускаю голову. Не хочу, нет, не могу смотреть ему в глаза. Страшно почему-то.

— Даниил, — Светка подскакивает со стула. Бежит к нему на встречу, но он выставляет руку вперёд, останавливая ее. — Я так переживала, ты, где пропадал? — Вопрошает она, взмахивая своими пушистыми волосами.

— Твою мать, Титов, это что за херня? — Довольно жестко звучит голос Матвеева.