Записки под партами

Вспоминаю маму, как она улыбалась, как учила меня лепить пельмени и выпекать пирожки. От воспоминаний начинаю улыбаться. Будто она сейчас рядом, будто смотрит на меня и одобрительно кивает.

— Вот так, — разлетается ее голос в моей голове, — теперь нужно яйцо добавить, аккуратней, детка. — Мешаю в миске содержимое и думаю, как оказывается, сильно скучаю. За ней, за ощущением нужности, за заботой и улыбкой, что проникает под кожу и согревает сильней солнца. Не знаю почему, вдруг вспоминаю его. И эта фраза «Доверься мне»… махаю головой, нужно выкинуть прочь такие глупости. Это все стресс. Отдохну, пройдет.

Ставлю мясо по-французски в духовку, затем режу салат, и делаю запеканку. А еще обязательно нужно что-то сладкое. Точно, будут булочки с шоколадом. Папа их любит. Раньше любил. Потому что мама часто готовила.

Когда заканчиваю с едой, валюсь с ног. Даже с сервировкой стола Тетя Люба не помогает. Она должна выглядит свежей и красивой, как и ее милые дочки. Ничего нового, собственно. Ставлю приборы с посудой, и бегу в душ. Хоть как-то привести себя в порядок. — Папочка приехал, — разносится голос мачехи по дому, такой звонкий и радостный. Я выхожу из ванной, и топчусь в коридоре, неуверенно переступая с ноги на ногу.

Громкие шаги в подъезде, звонок в дверь.

Отец стоит на пороге с уставшим, но довольным выражением лица. Высокий, широкоплечий, но похудевший. На темных волосах просвечивает давно седина, а возле глаз легкие морщинки. Александр Иванович с годами не меняется, разве что становится более замученным.

Отец переступает порог квартиры, кидает большую сумку на пол и первым делом обнимает любимую жену. Та от радости мычит, впиваясь в него руками. Он что-то шепчет ей на ушко, а мачеха от смущения бьет легонько ладошкой по мужскому плечу. Затем отходит на шаг и начинает кружиться. На ней легкое шерстяное платье, полностью по фигурке, с которой у женщины нет проблем. Волосы заколоты гребешком, на ушах длинные серьги. Даже ногти на руках стали под цвет наряда. Папа одобрительно кивает и показывает большой палец, оценивая на твердую пятерку.

— Дорогой, давай к столу, — тянет она его, а мы втроем с сестрами молча стоим в коридоре. Родители входят первыми. Мачеха делает широкий жест рукой, как бы показывая, на ее труды.

— Ты каждый раз устраиваешь такой пир в честь моего приезда, — улыбается Александр Иванович и усаживается в центре. Радует его все эти семейные посиделки. Ведь видит он лишь оболочку. Может оно и к лучшему, правда.

— Девочки, — обращается мачеха к нам, — давайте заполняйте тарелки. Я так старалась, — расхваливает себя женщина. Тут же подлетает и начинает накладывать отцу еду, каждый раз любезно интересуется, понравилось ли ему. И когда папа говорит, что вкусно, я мысленно тоже улыбаюсь.