Записки под партами

 — Слышите, нет?

— Что слышим? — Не понял Макс, приставляя ладонь к уху. Я оглянулся и не сразу понял, о чем вообще говорит мужчина. Только когда подошел чуть ближе к дверям раздевалок заметил легкий просвет в женской комнате. Наклонился чуть и постарался прислушаться. Неужели кого-то заперли внутри?!

«Дверь открой», — донесся до меня женский голос. Физрук тоже, кажется, услышал и начал бегать руками по карманам, в поисках ключей. Выражение его лица менялось: от спокойного к более недовольному.

Я тоже заволновался. Во-первых, голос девчачий был до ужаса знакомым.

Вот только кому он принадлежал, не мог понять. Во-вторых, почему-то подумал о самом противном: о принуждении и издевательствах. Уж больно отчаянно просил голос за дверью выпустить ее.

Физрук вытащил стопу ключей из кармана, вставил один из них и замок щелкнул. Дверь отворилась довольно быстро. И картина там мне абсолютно не понравилась.

Ее глаза наполненные страхом, отчаянием и слезами не смогли скрыться от меня.

— Тась, — она выбежала, такая хрупкая и беззащитная. Антон крикнул ей в след и планировал явно догнать, как я резко схватил его за грудки и затащил еще глубже в раздевалку.

— Леваков, — физрук явно был удивлен не меньше меня и Макса. — Вы что тут вытворяли, совсем ополоумел?

— Руки убрал, — прорычал Антон, стараясь вырваться из моей хватки. Но силы были неравны, и он это понимал довольно отчетливо. Было дело, дрались уже разок. У меня характер такой, что крышу, если снесет, концов не видать.

— Ты… — я даже выговорить не мог то, что крутилось на языке. Дернул еще сильней за края кофты этот придурка, не сводя с него глаз. — Приставал к ней?

— Отвечай, Леваков, — прошипел я, сжав зубы до хруста.

Мы смотрели друг другу в глаза, будто каждый искал ответы на свои вопросы. Воцарилась тишина. Гробовая, давящая на виски. И только звук потрескивающей лампы нет-нет разносился эхом.

— Не трогал я ее, — наконец, выдал Антон.

— Так, вы оба, — вмешаться решил физрук. — Ну-ка успокоились. Ишь, мордобой решили мне тут устроить.

— Если не трогал, — шипел злостно я, выговаривая отчетливо каждую букву, — то почему она выбежала со слезами?

— С какими слезами, ты о чем вообще? — Леваков толкнул меня, явно не мог больше выдержать напряжения.

Сделал шаг назад, слегка втянул голову в плечи, сгорбился и опустил глаза в пол.

— Не переношу, когда женщин обижают, — сказал я жестко стальным тоном. — Понял, Леваков?

— Она, правда, плакала? — Антон не смотрел на меня, все думал о чем-то своем, кажется. А мне хотелось ему по роже проехаться, да так, чтобы раз и навсегда запомнил: девушек уважать надо, а не вот это все.

— Аверин, — крикнул физрук, — уводи, давай Матвеева, а я тут дальше сам разберусь.