Женщина отца

А я не хотела сейчас туда нырять.

Я, не оборачиваясь, поняла, что Антон вышел на улицу. Даже прикрыла глаза и попыталась представить, в какой позе он стоял. Вот его руки ныряют в карманы, он расставляет ноги на ширине плеч и слегка наклоняет голову вправо. Он часто так делал, когда о чем-то задумывался. Обернулась и едва не рассмеялась, потому что все было точно так, как нарисовало мне воображение.

– А почему та же Светлана думает иначе?

Усмехнулась. Я же не могла отвечать за других людей.

– Спроси об этом у неё, Антош. Я не могу залезть в голову к другому человеку. Как бы ни старалась.

Я вдохнула прохладный летний воздух. В нем витал аппетитный аромат. И, судя по всему, это была любимая мною курочка-гриль. Во рту тут же скопилась слюна, а желудок громко заурчал, сообщая всем в округе, что я не ела с обеда. Антон перевел взгляд ниже моей груди и хмыкнул.

– Может, скрепим наше перемирие ужином в ресторане?

Там у Антона появилась бы возможность в спокойной обстановке начать задавать ненужные вопросы. Да и ноги уже от каблуков гудели так, что хотелось поскорее избавиться от этого орудия пытки.

– А может, пиццу и ко мне? Или курочку-гриль? Тут на соседней улочке классную курочку готовят.

Антон поперхнулся и громко рассмеялся. Видимо, мой голос звучал настолько жалко, что машина моргнула фарами, и Антон снова исчез в салоне.

– Садись уже, курочку-гриль, блин. Надо же…

Он все ещё посмеивался, и я не смогла сдержать ответной улыбки.

– Вот тут направо, – я тыкала пальцем в нужные повороты, и через минуту машина остановилась возле знакомой вывески, – вот тут, тормози.

Я застонала от одной мысли, что снова нужно куда-то тащить свое тело.

– Сиди, страдалица, пойду сам возьму.

– Нет, – это прозвучало слишком громко и вызвало удивление на лице Антона, – просто ты выберешь не то.

Чем дольше мы разговаривали, тем более бессмысленным казался мне этот диалог.

– А что, нужно ещё какую-то определенную курицу-гриль?

Я закатила глаза и заставила-таки себя выкатиться на улицу.

– Естественно, в выборе важно многое. Это и степень прожарки, и толщина корочки, и цвет.

Я рассуждала под громкое фырканье парня, и сама улыбалась как идиотка. На мое счастье, в маленьком помещении с умопомрачительными запахами не было народа. Я глянула на часы и обрадовалась. До закрытия заведения оставалось пятнадцать минут, а значит, мы ещё и на скидку попали.

– Добрый вечер, чем могу помочь?

Я просканировала небольшой выбор куриц, и мой взгляд зацепился за нужную.

– Вот эту, пожалуйста.

Поджаристую тушку уложили в бумажный пакет, и Антон шикнул, когда я полезла в сумку за деньгами. Глаза зло сверкнули, и я краем глаза заметила улыбку продавца.