Улица, с одной стороны которой тянулся ряд жилых домов, окаймленных сиреневыми кустами, в это время года голыми и неприглядными, была довольно людной, сами дома подмигивали светящимися окнами, с левой стороны привычно гудела и покрикивала шумная трасса, но Косте сейчас было не более уютно, чем первокласснице, угодившей в глухую чащу. Повсюду ему мерещились шевелящиеся хищные тени - а может, и не мерещились, и он шел беспрерывно озираясь и держа скалку наготове, невзирая на смешки проходящих хранителей, которые вели себя довольно расслабленно.
Костя ежесекундно ждал падалок, кшух, гнусниковской стаи и иже с ними, а морт чудился ему за каждым деревом - вот-вот протянется черная рука с острыми когтями, среди тьмы откроются молочно-белые безумные глаза, увидят Костиного флинта и, соответственно, вместе с ним и самого Костю, и его новая карьера стремительно оборвется очень неприятным образом. Костя то и дело заглядывал в рыжий капюшон - а не спрятался ли там кто-нибудь, пока он не смотрел? Оббегал Лемешеву, пристально ее рассматривая - не прицепился ли кто-то, а он проглядел? Эти действия раздражали его невероятно, и Лемешева тоже раздражала, и Костя не сомневался, что к тому времени, как его флинт соизволит наконец направить свои стопы к дому, он, Костя Денисов, сделается законченным параноиком.
- Домой! - шипел он Ане то в одно, то в другое ухо. - Иди домоооой! Домой-домой-домой!
Но все это не возымело никакого действия - пуховик катился прежним курсом. К счастью, пока никаких порождений не попадалось, и ничего странного не происходило.
Он даже не видел ни одного летающего хранителя - то ли это было связано с тем, что с наступлением темноты хранители отказывались от такого способа перемещения, то ли с тем, что ветви деревьев были неподвижны, точно вмерзнув в густеющий безветренный вечер. Флинт ежился, натягивал шапку поглубже, с каждым шагом выдыхая искрящееся облако пара - судя по всему, на улице было очень холодно. Навстречу им через круг фонарного света прошел человек, закутанный до такой степени, что не было видно даже глаз - и тем больший контраст с ним представлял его хранитель, который сопровождал свою персону в совершенно голом виде.
Судя по застенчивости, с которой хранитель старательно прятался за своего флинта, он был мальком - либо без способностей, либо с паршивым наставником, и подумав об этом, Костя впервые ощутил к Георгию некое подобие благодарности. Покойный фельдшер, конечно, был той еще говорливой сволочью, но к возложенным на него обязанностям наставника отнесся с предельной серьезностью.
