Злобный рыцарь (СИ)
Если мне когда-нибудь представится возможность убить бегуна или хотя бы сдать его, я это сделаю. Но я никогда не буду этим гордиться.
- Мои коллеги говорили о них, как о бешеных собаках.
- Твои коллеги - эгоистичные придурки! - огрызнулся Георгий. - И, кстати, этот твой новый приятель Гриша со своим упадническим подходом к работе мне совсем не нравится, чтоб ты знал! Не унывай, Денисов. Многие отработали весь срок - и ни разу не видели бегуна.
- Один раз, - покойный фельдшер отвернулся, как-то болезненно скособочившись. - Но это было очень давно. Все - иди и занимайся своим флинтом!
- Как это понимать? Я не умею зашивать колготки.
- Займись с ней чем-нибудь другим.
- Так секса ж нет. К тому же если бы и...
- Я тебе уже говорил, что ты примитивный человек? - раздраженно поинтересовался Георгий.
- В таком случае, спокойной ночи. И не вздумай меня сегодня звать, иначе у тебя будет еще три сломанных ребра!
- Ты самый дружелюбный наставник в городе!
- А то! - Георгий, не оборачиваясь, сделал рукой прощальный жест и скрылся за углом. Провожать его Костя не пошел - нервно походил по комнате взад-вперед, докуривая сигарету, после чего сел в кресло и принялся переживать.
- Отлично! - мрачно констатировал Костя. - Именно то, что мне сейчас нужно!
- А-а-а-а! Ох... ууу!
- Замолкни - у меня и так депрессия!
Но флинт не подчинился, продолжая рыдать, и Денисов раздраженно вылетел из комнаты. Походив по коридору минут пять, он вернулся - Лемешева все так же рыдала, оползши в кресле и закрыв лицо ладонями.
- Чего ты ревешь?! - Костя вновь плюхнулся в кресло.
Аня на некоторое время притихла, только шмыгала носом, и Костя откинулся на спинку кресла, вновь предавшись размышлениям, но спустя какое-то время рыдания раздались опять.
- Ты мне мешаешь! - буркнул Денисов.
- Когда это кончится, когда у меня будет нормальная жи-и-изнь?!..
- Когда начнешь что-то делать, а не поливать слезами мебель!
- ...нормальная работа...
- У меня, можно подумать, работа зашибись!
Флинт снова притих, словно услышал последнее заявление и возразить ему было нечего, и Костя, поздравив себя с победой, возложил ноги на журнальный столик и закрыл глаза.














