Злобный рыцарь (СИ)

- Мне пора, - тут же сказал призрак и сиганул куда-то вверх, словно гигантский кузнечик. Лишенный способности одеваться, он промелькнул перед Костей во всех анатомических подробностях, вследствие чего Денисов убедился, что прочие части призрака выглядят не лучше его физиономии.

- Жуть, - сказал он, прижимаясь носом к стекольному сопротивлению воздуха. - Лучше уж хнычущий флинт, чем стать таким страшилищем!

Приглядевшись к выглядывавшей из-за забора пятиэтажке, Костя приметил сбоку, между окном и балконом юркое, слабо светящееся мельтешение.

И еще одно. И еще. Заинтересованный, он принялся считать - и насчитал не меньше десятка призраков, проворно снующих по стене дома, словно жуки. Судя по всему, они, как и упрыгнувший несостоявшийся гость, тоже жалостно стучались в окна.

- Эээй... - прошелестело где-то наверху. - Эээээй...

Что-то грохнуло, светящаяся фигура, мелькнув мимо денисовского окна, шмякнулась в кусты, и сварливый женский голос прокричал ей вслед:

- Пошел на хер отсюда!

Костя, не выдержав, расхохотался, и оплывающее лицо, пройдя сквозь ветки, злобно рявкнуло:

- Смейся-смейся! Недолго вам осталось смеяться, шавки! Я вот посмеюсь, когда вы все подохнете, а мы.

..

В этот момент к зарослям метнулась еще одна светящаяся фигура, одна рука которой полностью обратилась в извивающийся сгусток дыма, и, что-то угрожающе прошипев, отвесила беснующемуся призраку оплеуху, после чего собратья перемахнули через забор и пропали в темноте. Костя, все еще смеясь, вернулся в комнату, качая головой. Аня сидела возле пианино и забинтованной рукой водила по закрытой крышке.

В другой руке, разумеется, был бокал.

- Оживленный район, - Костя повалился обратно в кресло. - По-моему, я до сих пор еще не встретил никого, кто был бы в своем уме. У тебя в этом городе есть родственники? Мне бы не помешала поддержка семьи.

Лемешева открыла крышку и принялась перебирать клавиши так осторожно, словно гладила на редкость хрупкого котенка. Пианино отозвалось тихими меланхоличными звуками.

- Я не люблю классику, - предупредил Костя.

- Единственное, что могло бы быть возможным, теперь невозможно, - пробормотал его флинт, продолжая перебирать клавиши все быстрее и быстрее.

Из звуков исчезла меланхоличность, они начали складываться в мелодию - тонкую, стремительную, подпрыгивающую, словно ручей, бегущий по горной круче. Косте, вслушивавшемуся в мелодию без особого воодушевления, подумалось, что ручеек этот бежит довольно-таки злобно.

- Единственное... - повторила Лемешева и вдруг, с грохотом поставив бокал, принялась яростно сдирать с руки бинт.