Злобный рыцарь (СИ)

- Какой идиот выбирал мне костюм?! - Денисов вытянул шею. - Гелька, что ли?! Старье какое-то на меня надели, ему лет шесть, я его выкинуть собирался!.. И... о, господи, что за кошмарный галстук?! У меня вообще такого никогда не было! Нет, ты посмотри!

- Мне отсюда неважно видно, - заметил Георгий, - но так вроде галстук как галстук...

- Ты видишь, какой на нем узор?!

- Слоники! - Костя закрыл лицо ладонями. - Я бы таким и машину протирать не стал! Ты посмотри - он даже не шелковый! Меня хоронят в старом костюме и дешевом галстуке со слониками! Какой кошмар!

- По-моему, ты выглядишь вполне прилично.

- Сразу видно, что ты не разбираешься в одежде! - злобно сказал Денисов. - Впрочем, чему я удивляюсь - ты наверняка Армани от Боллини не отличишь!

- Я даже не знаю, кто это, - миролюбиво ответил Георгий. - Ты выглядишь...

- Мне неинтересно мнение человека, явившегося на мои похороны в полотенце!.. Нет, ты посмотри на Витьку - треплется по сотовому во время надгробной речи! - Костя сжал пальцы в кулаки. - А Наташка... ты глянь, с каким видом она на часы посматривает! Скучно ей, ты глянь! Это точно отпечаток прошлого?! Ты уверен, что я никому там не могу врезать?!

Георгий издал сдавленный смешок.

- Зато погода хорошая.

Погода действительно стояла хорошая, незимняя, от снега не осталось и следа, из раскисшей земли то там, то тут торчали острые кончики выбирающихся травинок. С пронзительно лазурного неба щедро рассыпало лучи ослепительное солнце - и ни клочка облака не было видно даже вдалеке. Со стороны забора бодро голосили чайки, долетал шум машин. Жизнь шла своим чередом, и природа улыбалась даже здесь, и не было в ее улыбке ни скорби, ни должной грусти - похоже, ей было глубоко плевать на то, что его, Константина Денисова,

совершенно и безнадежно мертвого, сейчас закопают в старом костюме и отвратительном галстуке.

Костя смотрел - и не мог понять, что же его злит больше - собственная смерть, скверное погребальное облачение, равнодушие окружающего мира или Ангелина, безупречно одетая и тщательно накрашенная, то и дело драматическим жестом подносящая к глазам платочек, после украдкой проверяя сохранность своего макияжа. Ее искусственные всхлипывания не обманули бы даже ребенка, а в глазах отчетливо виднелись скука и брезгливый страх перед покойником. Она всегда была для него всего лишь красивым аксессуаром, но сейчас Костю больно резануло то, что, оказывается, и он значил для нее не больше, чем стильная сумочка. Не выдержав, он отвернулся, разглядывая остальных - вначале с любопытством, потом - озадаченно и, наконец, уже с отчаянием. Его взгляд метался от одного человека к другому, он искал - и не находил этого нигде - ни в глазах, ни в жестах, ни в изгибе губ. Не было ни скорби, ни сочувствия, ни горечи - ни даже подобия легкой печали.