Злобный рыцарь (СИ)

Одежда до присоединения не положена - это прелестно! - но могли хотя бы фиговый листик выдать!

В коридоре ярко горел свет, безжалостно обнажая всю его обшарпанность и запущенность, но поначалу Денисов не заметил этого - все его внимание целиком сосредоточилось на особе, которую он теперь обязан был прилежно хранить, что бы это ни значило. Особа стояла вполоборота к тусклому прямоугольному зеркалу и, склонив голову и что-то бормоча себе под нос, пыталась расстегнуть "молнию" рыжего пуховика с вялой меховой оторочкой.

Хоть Костя и был лишен ощущений, на секунду он почувствовал себя так, словно его без предупреждения огрели по голове доской.

Он мгновенно узнал и этот отвратительный пуховик, и его содержимое, и у него вырвалось:

- Ах ты ж елки ж блин!

- Знакомая? - немедленно истолковал этот возглас Георгий.

- Это ж та баба! - Костя вытянул руку в сторону пуховика, и его пальцы сами собой согнулись когтями, готовые вцепиться в этот пуховик и хорошенько встряхнуть его вместе с хозяйкой. - Это она мне машину помяла! Чертова корова! Откуда она здесь?!

- Она здесь живет, - проинформировал его наставник, и Костя в растерянном бешенстве повернулся к нему.

- Погоди... ты хочешь сказать, что это ее я должен охранять?!

- Ну да, - Георгий сделал в сторону пуховика такой жест, словно тот являлся невесть какой ценностью. - Лемешева Анна Ю...

- Мне плевать, как зовут эту дуру! - рявкнул Костя. - Она изуродовала мою машину, испоганила мне вечер!.. Это из-за нее я на взводе был! Это из-за нее я разбился!

- Эк куда тебя занесло! - фыркнул Георгий. - Может и в том, что земля круглая, тоже она виновата? И как это она помяла твою машину? У нее машины нет, насколько мне известно.

- Поскользнулась и шмякнулась прямо о крыло, вот как!

- Костя, - задумчиво произнес наставник, - а я тебе уже говорил, что ты козел?

- Смелый ты - оскорблять того, кто не может врезать! - огрызнулся Костя. - Ничего, я тебе все это вспомню!

Лемешева Анна Юрьевна тем временем кое-как освободилась от пуховика, стащила с головы шапку-миску и, с легким стоном потерев поясницу, опустилась на скамеечку и принялась снимать с ног сапоги. Даже это простое действие в ее исполнении Косте казалось невероятно неуклюжим и вызывающим отвращение.

Тяжелые, заторможенные движения. Никакой женственности. Глухой длинный серый свитер и черная шерстяная юбка до пола делали ее похожей не на женщину, а на большой параллелепипед. Кое-как закрученные на затылке и смятые шапкой блекло-каштановые волосы. Тусклое лицо, тусклые глаза. Левая ладонь перехвачена грязным бинтом. Ни единого яркого мазка во всем облике. Рядом с той же Гелей это создание просто потерялось бы, обратилось в тень. Оно и так похоже на тень. Тетка-тень. Назвать ее женщиной язык не поворачивался.