Выкупленная родная семья

— И вам было не все равно, что вашего сына родит какая-то посторонняя женщина? Что вам причиталось с этого? Вам предложили процент? — не сдается профессионал.　

Опускаю голову на секунду, поднимаю взгляд.　

— Нет, мне было не все равно. Но денег мне никто не предлагал. Просто… К Ладе у меня всегда были чувства.　

— Он хотел отобрать у меня жену! — Иван пытается перевести стрелки. — Ты с самого начала все спланировал!　

— И вложил в твою голову желание поиметь деньги с дальнего родственника?　

Соломинка, за которую хватается бывший муж Лады, настолько призрачна, что даже следователь не уделяет ей внимание. При всем желании я не смог бы сделать из человека подонка. Да я и не хотел этого.　

— Как вы считаете. Мирон, если бы у вашего друга получилось втереться в доверие, он бы стал устранять Мэтью?　

Хм, кокнул бы Иван деда, чтобы скорей получить наследство? Меня передергивает　

— Не решусь делать такие предположения.　

У меня нет желания говорить не по факту. Но и выгораживать Ивана, утверждать, что он не способен на преступление, не хочу. Понимаю, специалист хочет составить его моральный облик. Возможно, сделать выводы про наши отношения.　

— Ты еще скажи, я убийца! — у Вани уже начинается истерика.　

Пользы от этого перекрестного диалога больше нет. Толстяк просит вывести Ивана, меня тоже отпускает на все четыре стороны. Про будущие встречи молчит, скорее всего, я ему больше не нужен. О знакомстве с приемным внуком Мэтью он не спросил.　

Да и знакомства как такового нет. Я просто связался с ним, он пошел на диалог. Иногда так бывает — совершенно чужие люди имеют одну цель и находят общий язык.　"

"Не знаю, встречусь ли я с Питом вживую. Не хочется вызывать лишние вопросы. У родителей Ивана наверняка есть сбережения, они могут нанять не только адвоката сыну, но и детектива. Мне не нужен новый скандал с моими фотографиями. Вообще единственное, чего я хочу, — наконец, забыть об этой истории.　

Однако уже в коридоре мне приходится снова в нее нырнуть. Конвой с Иваном замешкался, и я вынужден пройти мимо них. В принципе бояться мне нечего.　

— Ты дьявол, Красильников! — слышу через плечо голос «друга». — Животное!　

Торможу, хмыкаю.　

— Уж определись, Ваня. До нечисти мне далеко, а вот насчет зверя… Да. я такой. И загрызу любого, кто будет вредить моей семье. Я думал, ты умнее и не пойдешь поперек меня.　

— Слышали, он мне угрожает! Он всё задумал!　

— Шагаем молча, — мрачно прерывает нас конвоир.　

Наши лица еще на секунду оказываются рядом. Широкое и всегда спокойно-самодовольное лицо Ивана сейчас почти белое. На лбу испарина, губы потрескались. Вид у него более чем нездоровый. А одна бровь, кажется, трясется.　

Мне даже приходит в голову мысль, что его могут признать невменяемым.