\

Сделав себе копию, я отправился к отцу.

* * *"

"— Она меня убила! — причитала баронесса, заламывая руки. — Просто взяла и убила! Я к ней со всей душой, как к ребёнку любимого человека! Учителя позвала по доброте душевной, а она меня убила!

Александр Игоревич Державин сидел возле кровати баронессы фон Боде и пытался держать её за руку, которую Матильда постоянно вырывала из его ладоней, но затем вкладывала назад. На её лбу красовалось огромное чёрное пятно, которое пока никак не поддавалось медикам.

Кондратий на все вопросы разводил руками и говорил, что нужны анализы для понимания, как с этим бороться.

— А голова… — пытаясь подобрать слова, говорил Державин. — Сильно повреждена? Мозг, там?

— К счастью, мозг совсем не задет, — ответил на это семейный врач, отвернулся от Державина и усмехнулся в кулак, сделав вид, что откашливается. — Повреждения исключительно поверхностные.

— Слава богам, — сказал на это Державин.

А теперь он сидел у кровати Матильды и выслушивал её причитания.

— Ты пойми, — говорила баронесса. — Её этот азиат плохому научит. Уже научил.

Ничего она там не контролирует, как ты говорил. Посмотри на меня, она же специально меня убила. И это только начало. Я теперь буду ходить по этому дому и вздрагивать.

— Милая моя, — проговорил Александр Игоревич. — Что я могу для тебя сделать, любимая?

— Убери ты этого противного китайца, а? И девчонку под замок посади, ну, пускай научится вести себя на людях. Ты же сам потом краснеть будешь от её закидонов.

— И то верно, — вздохнул Державин. — Как ты себя чувствуешь, хорошая моя?

— Плохо. Как будто меня молнией в голову шандарахнули, — добавив в голос слёз, но до ужаса фальшиво проговорила баронесса.

Однако Александр Игоревич словно не замечал фальши.

— Я отойду ненадолго, — попросил он. — Поговорю с дочерью.

— Накажи её, любимый! — проговорила Матильда угасающим голосом. — Пусть знает, что нельзя так с людьми себя вести!

* * *— Кажется, я сестру твою вызывал, — сказал мне отец, когда я вошёл в его кабинет. — Где она?

— Она у себя, — ответил я. — И тебе здравствуй.

— Извини, — буркнул отец, отводя взгляд.

 — Просто настроение ужасное. Ещё бы, когда твоего любимого человека молниями бьют. Я очень зол!

— Отец, — проговорил я, как можно более спокойным тоном. — Твоего любимого человека второй день третируют по малейшему поводу. Твоему любимому человеку, а по совместительству младшей дочери не дают спокойно тренироваться и работать над собой…

— Да не дают ничего эти тренировки! — внезапно взорвался отец. — Права Матильда, это бессмысленная трата времени! Как была взбалмошной, так ею и осталась.