\

Вода вокруг формочки выкипала, её место тут же занимала другая, холодная, но песок не спекался.

— Вот я — дубина, — я постучал себя по лбу и снова полез в ящик. Оттуда я извлёк пакет соды.

И тут же вспомнил, как просил его у Беллы. Она скептическим взглядом окинула уложенное уже шампанское, фужеры, закуски и выдала:

— В наше время к подобному набору требовалась отнюдь не сода.

— Очень надо, — попросил я.

Теперь примерно с таким же выражением лица на меня смотрела Варвара.

— А это ещё зачем?

— Сода снижает температуру плавления песка, — ответил я. — Подсмотрел это где-то в сети.

Она пожала плечами и приступила к третьей попытке с большим скепсисом. Однако он рассеялся сразу же после того, как у неё получилось отлить первую фигурку. Да, она ещё была с изъянами и не пропёкшимся кое-где песком, но это уже было искусство.

— Здорово! Здорово! Спасибо! — завопила она, когда поняла, что всё вышло.

На эмоциях подпрыгнула ко мне и жарко поцеловала прям в губы. Затем слегка отстранилась и покраснела.

— Ну вот, — проговорил я, чтобы как-нибудь сгладить неловкость. — Теперь ты — художник и скульптор, творческая натура.

И у тебя не взрывы, а вдохновение.

— Ха-ха-ха, — от души засмеялась она. — Я теперь всяких штук наделаю, буду разным пузатым князьям дарить, пущай восхищаются.

Тут уж моё воображение разыгралось на полную катушку. Ведь не восхититься даже самой лютой дичью будет невозможно.

* * *— Вот сучёныш, — негодовал Разумовский, в который раз просматривая на мониторе сцену с поцелуем принцессы и Державина. — А Сергей говорил, что он не опасен! — Виталий Кириллович иногда любил разговаривать сам с собой. — Вижу я, как он не опасен, уже всю принцессу обслюнявил.

Если бы ты, милок, первый к ней полез, подписал бы себе смертный приговор. А так, на грани ходишь. По лезвию бритвы. Но запись я скопирую. Такая запись всегда пригодится. Мало ли для какого случая… Впрочем, и случай-то, кажется, имеется.

Глава 15

Следующие несколько дней пронеслись незаметно. Точнее, слились в единый отрезок времени, над которым верховодила боль. Несколько раз у меня возникало желание остановиться и не заниматься больше укреплением сосудов. Но затем я брал себя в руки, сцеплял зубы и продолжал.

— Никогда не видела, чтобы это проходило настолько болезненно, — увидев меня после очередного сеанса, сказала Белла. — Хотя, может быть, мозг специально скрывает это от нас.

В тот момент я едва держался на ногах, а руки мои слегка потряхивало. Цвет лица, насколько я понимаю, больше напоминал покойника, нежели живого человека.

— Да ничего, — ответил я. — Сегодня просто спал плохо, может, из-за этого.

Но в какой-то момент я заметил, что самочувствие моё резко улучшилось.