\

 — Ты обязательно поправишься! Ты ещё теорию по налогам не сдала, а Палочник тебя с того света достанет!

Она горько улыбнулась, и слёзы всё-таки прочертили две дорожки по её щекам.

— Поправлюсь? — она спрашивала не меня, а обстоятельства. — Вот от такого?!

С этими словами она вытащила правую руку из-под одеяла, морщась от боли. А я понял, почему никогда не видел её без перчаток.

Вены на руке почернели и высохли. Они одновременно выпирали из кожи, но вместе с тем сами сосуды стали тонюсенькими. Пальцы уже полностью превратились в сухие палочки, а вот ближе к локтю сосуды из чёрных превращались в тёмно-синие и затем постепенно светлели к плечу, приобретая свой обычный человеческий цвет.

Судя по всему, глаза мои расширились неимоверно.

— Вот-вот, — сказала девушка. — Я не то что писать не могу, перчатки надеть не получается. Любое движение — боль.

— И что, никто ничего не может предложить? — спросил я, понимая, насколько глупо звучит мой вопрос.

— Всё перепробовали, — поджав губы, ответила Катерина. — Лучшие маги, дипломированные целители — всё без толку. Говорят, источник не перекрыт, и магия в нём вроде бы даже есть, но в каналы поступает мизер.

— А с руками тогда что?

— Якобы из-за бездействия каналов, — Громова пожала плечами и тут же сморщилась от боли. — Но единой версии нет. Ты знаешь, это же не за один день всё случилось. Я про черноту. Сначала кончики пальцев потемнели, вены стали проступать и вываливаться наружу, затем болезнь начала подниматься. Теперь вот, — с этими словами она отогнула ворот халата, в котором лежала, и я увидел тёмные вены на её шее."

"Ситуация, мягко говоря, была катастрофической.

Теперь я понимал родственников Катерины, которые не хотели никого видеть, понимая, что их прекрасный цветок засыхает на глазах.

Я аккуратно взял её правую руку в свои ладони и взглянул на вены магическим зрением. Магия есть, но слабая и вялая. Словно задыхающаяся на берегу рыба.

И вот тогда, словно меня что-то дёрнуло, я поставил дополнительно эфирную линзу. Да нет, не дёрнуло, я уже многое привык так рассматривать.

«Жвалы мои в вентилятор, хитин на распродажу, — ахнул Архос. — Это что это тут творится?»

И я был с ним полностью согласен.

Первое, что я увидел, это упругий поток энергии.

Уходящий.

Из Громовой.

Моё воображение нарисовало стаканчик «Байкала», в который вставлена трубочка, через которую кто-то бойко высасывает всё содержимое. И, несмотря на то, что стакан постоянно пополняется, аппетит того, кто находится за трубочкой слишком велик. Силы в Катерине осталось на донышке.

Я старался сделать так, чтобы моё лицо не особо-то изменилось, но, видимо, не получилось.

— Никита? — спросила меня Громова.