\

Ведь они подходят по очереди. В одни и те же дни недели. Х-м-м. Мне для них ничего не жалко, но это уже смешно.

Вот зачем Мариссе сто первое платье? Я даже спрашивать не стал. Себе дороже… Пусть лучше у неё будет тысяча платьев и ни одной претензии ко мне.

Пока я размышлял, в аудиторию зашёл преподаватель и встал возле доски, которая занимала всю стену. Она, кстати, была не привычного зелёного цвета, как в обычных школах, а синего, в цвет воды на глубине моря.

Преподаватель представился. Звали его Осетров Налим Витальевич. Это был высокий, худощавый мужчина с сединой на висках, а носил он преподавательскую форму академии, как и все учителя.

Первые два часа Налим Витальевич рассказывал нам теорию и велел не перебивать. Сказал, что все вопросы можно будет задать в конце лекции.

Он рассказывал почти то же самое, что мне поведал дядя в первые дни пребывания в этом мире. Поэтому я скорее делал вид, что слушал. А вот Марисса старательно всё записывала.

— Ты же всё это знаешь, зачем тебе конспект? — спросил я у неё, когда теоретическое занятие закончилось.

— Так, в школах же всегда надо записывать. А если это на экзамене будет? Где мне тогда повторять? — спросила она, убирая тетрадь в свою дорогую сумочку, купленную мной на прошлой неделе."

"Благо, что теперь разорить меня сложно. Пока была возможность, я продал половину акций и вложил их в ценные бумаги. Теперь ежемесячно получал процент, который с удовольствием тратил на своих девушек и сестру. Правда, Вике в последнее время ничего не надо, и это меня не радовало.

— Это же магическая академия. И экзамены здесь практические, — объяснил я.

— То есть я зря писала?

— Ну не зря, внукам перечитывать будешь, — усмехнулся я.

— А когда они появятся? — серьёзно спросила Марисса, чем немного смутила меня.

Вот откуда мне знать, когда будут внуки? Я пока даже про детей ответить не мог.

— Когда Акула начнёт по суше бегать, — отшутился я.

Но Марисса шутку не поняла и хмуро на меня посмотрела.

— Да шучу я, — объяснил я. — Одной Акуле известно, когда будут внуки, — пожал плечами я.

В мире Мариссы не было юмора, как такового, поэтому половину шуток она не понимала. Но это меня не останавливало. Может, поэтому она уже сама начинала шутить. Причём, вполне удачно.

Для практики мы перешли в соседний зал. Он напоминал помещение для занятий спортом, только опять же — всё в синих тонах. И на полу красовались белые полосы разметки.

— Зачем это здесь? — задумчиво спросил я у девушки.

— Не знаю, — развела руками Марисса.