\

Парень отвёл взгляд от неё и повернулся к мужикам. А те, выпучив глаза, уставились прямо на него. Валера хотел что-то сказать, но не смог.

Бадерн выпустил рукоятку вил, отшатнулся. Но те почему-то не грохнулись на землю.

– Этот-то нормальный вроде, – прошептал ему второй, – был, – он вдруг резко обернулся и закричал, – инквизиция! Бежим!

Валера ошарашено глянул в ту сторону, откуда они пришли. Точно. Бегут воины в белых одеяниях. Святое воинство. Надо бежать. Он слегка пошатнулся, опустил взгляд вниз. Вилы торчали в нём по самую поперечину. Прямо в животе.

Бадерн снова схватился за рукоятку и резко выдернул их. Оба мужика тут же помчались прочь.

Валера почувствовал, как что-то тёплое потекло по его ногам. Он прижал руки к животу, отнял и увидел, как блестят окровавленные ладони в этом ночном мраке. Парень рухнул на колени и завалился на бок. Прямо на грязную мостовую.

И тут на него накатила дикая волна боли. Он взвыл, сжался в комок, но боль не уходила. Внутри всё будто бы огнём жгло. Каждый вздох буквально разрывал его снова и снова. В глазах потускнело, всё стало мутным. Из последних сил, Валера попытался зажать эти раны на животе.

Руки его неосознанно что-то схватили, но что это он не мог понять. То ли это была его куртка, то ли ошметки плоти, оставшееся после этого удара.

Мимо него пронеслись несколько человек и скрылись вдали.

– Туда! – закричал кто-то, – они побежали туда!

– Господин! Тут молодой парень!

– Брось его! Им займутся позже! Ловите остальных! Чтобы никто из этих выродков не ушёл, ясно!?

Валера поднял глаза. Увидел, как уносятся прочь белые одеяния. Кажется, улица опустела, а вместе с этим накатила тьма.

– Я догоню вас! – раздался вдруг в этой темноте старческий голос. Парень разлепил веки. Перед ним был седой инквизитор в своем мундире.

– Ух, – пробормотал он, – ну и досталось тебе!

– Господин! Надо спешить! – позвал его кто-то.

– А, – отмахнулся седой, – всё равно мы с тобой никого не поймаем! Давай лучше отнесем этого в лечебницу! Тут недалеко!

Валеру подхватили на руки. Очередной приступ боли буквально вывернул его наизнанку. Парень коротко просипел. На глаза опять накатилась тёмная пелена. И он потерял сознание.

Глава восьмая. Ангел.

Его звали Харол. Он был хирургом при пятом благотворительном госпитале Святой церкви уже много лет. Всякого повидал, много с чем сталкивался. Поэтому это ранение не вызвало у него никаких затруднений. Пошарив в ране раскаленными щипцами, он вытянул кусок свинца наружу. Шипела плоть, пахло горелой плотью. Пуля была странной – вся расплющилась, местами блестела, будто бы позолоченная. Видимо, что-то из новых творений Затворника. Хирург отбросил её в сторону и обернулся назад.