\

Куча всяких вкусных закусок, разное крафтовое пиво и много веселья. Но новые товарищи взяли десять ящиков самого дешёвого бухла и большой пакет семечек в качестве закуски. Конечно, веселья было очень много, но зато утром было худшее пробуждение за всю его жизнь.

До этого момента.

Валера судорожно утёр лицо, пытаясь прийти в себя. Сердце у него лихорадочно билось, будто бы совсем не понимая, как нужно работать. Этот шум эхом разлетался в ушах, заглушая все остальные звуки. Все мышцы жутко болели, голова вообще словно взорвалась, а остатки мозга болтались там, отскакивая от стенок черепа.

Впрочем, жалеть себя было некогда. Впереди из-за угла послышались чьи-то шаги.

— Блин! — просипел несчастный, видя, как маячат на стене тени, в которых явно виднелись кружки и кубки, зажатые в могучих руках. Он лихорадочно завертел головой по сторонам и заметил какую-то дверь. Парень нырнул туда и затаился.

И сразу же понял, что это плохая идея. Посреди комнаты стояла большая деревянная перегородка, с которой свисала одежда, а из-за неё доносились весьма шумные и знакомые звуки, какие обычно бывают в хорошей порнушке.

Скрипела кровать, разлетались женские стоны и чьё-то тяжёлое пыхтение. Несчастному попаданцу пришлось вжаться в дверь, пытаясь слиться с ней в единое целое.

Кажется, северяне в коридоре прошли. Валера приоткрыл дверь, но шарниры её предательски заскрипели.

— Эй! — из-за перегородки тут же показалась голова какого-то северянина, — хочешь присоединиться?!

— Нет, — перепугано вякнул парень и выскочил в коридор. Там, с одной стороны вдруг послышались громкие вопли.

— Песню, песню! — наперебой орали пьяные северяне.

— Сейчас! — донёсся издалека знакомый голос. Это был Чизман.

Валера бросился туда, практически сломя голову. Он промчался по коридору и оказался прямо посреди большой залы. Здесь, в центре, стояло несколько столов, всё так же заваленных едой. Все стулья вокруг были заняты собравшимися северянами. Фенрис сидел во главе, гордо задрав голову.

Кажется, это был уже другой зал. Не тот, где они встретились впервые.

— Блин! — протянул парень, уставившись в центр стола. Комаров стоял среди тарелок, шатаясь от выпитого. Он был в дупель пьяным, а в руке его была полная кружка.

— Итак! — закричал Чизман, выплёскивая мёд прямо на себя, — песня! — а потом, набрав воздуху, заорал, — за столом сидели!

— Мужики и ели! — лихо отозвались северяне.

— Мясом конюх угощал своих гостей! — снова завопил он.

— Все расхваливали ужин! — разлетелись их голоса по зале.

— И хозяин весел был! — добавил Фенрис со своего места, с радостной ухмылкой на лице."

"— О жене своей всё время говори-и-и-и-ил! — топнул ногой Комаров, снова целым веером расплескав мёд.