\

— Смотри! — парень вдруг ткнул в сторону бревенчатой стены, — это же тот старик!

— Ага! — отозвался Комаров и приветливо замахал руками, — Эй! Роглив!

Седой воин неспешно помочился на снег, натянул штаны и уже потом зашагал к ним, переваливаясь по сугробам.

— А я-то думал, что вы там остались! — пьяно расхохотался он, — но дошли! Молодцы, южане! — его руки разошлись в стороны, будто бы желая обнять их.

— Что тут происходит? — спросил у него Чизман, хмуря брови, — какие-то проблемы? Опять чудовище?

— Ха! Нет! — отмахнулся тот, — подойдём! — он схватил его за локоть, — я покажу!

Вместе с ним, они спустились в деревню.

Она тянулась по ложбинке в этих скалах, виляя вслед за ней. Среди домов шумели толпы северян. Они веселились, кричали, будто бы тут какой-то праздник.

Следуя по широкой дороге, троица вышла на какую-то ровную площадку. Тут торчали какие-то перила, а внизу растекались дома по широкому берегу. За ними вдаль уходили длинные деревянные причалы.

Валера огляделся по сторонам и понял, что они находятся в большом фьорде — узком заливе с отвесными скалистыми берегами.

Деревня расположилась в этаком распадке, что спускался к самой воде.

А вокруг поднимались крутые скалы. Плескались у их подножья тёмные волны, на которых толкались белые льдины.

— И что? — развёл руками Чизман, оглядывая деревню, — я не понимаю!

— Ты чего? — махнул рукой Роглив и ткнул пальцем на серое море, — вон! Видишь? Большой Разлом не замёрз!

— Вижу. Но что это значит?

— Как это что? — старик аж закашлялся, — мы не можем перейти на другой берег! Тут должен встать лёд.

— А нельзя на лодке? — осторожно спросил Валера.

— Льдины раздавят твою лодку, — фыркнул седой воин, — летом, когда тут только вода, ещё можно переплыть.

А зимой следует ждать, пока всё не замёрзнет.

— А обойти нельзя? — сразу же задумался Комаров.

— Нет! — резко помрачнел их знакомый, — никак. Пойдёмте, — он поманил их за собой, — выпьем!

— Пить не будем, — сразу же отозвались оба, — но перекусить можно.

Следом за Рогливом они добрались до небольшой таверны, которых здесь явно было много. Такие заведения было видно издалека — возле каждого здания толпились северяне. Места внутри не хватало, поэтому многие пили прямо на улицах.

В дверях постоянно крутился поток людей: одни выходили с полными кружками, другие заходили уже с пустыми.

Место, в которое двух путников привёл седой воин, тоже оказалось забитым. Попаданцы взяли себе морса и две тарелки с похлёбкой, а потом, следуя за стариком, вышли на задний двор. Там всюду сидели посетители. Некоторые успели облюбовать забор из поперечин, рассевшись на нём, словно курицы на жерди.

Троица же устроилась у собачьей конуры, расставив на ней тарелки и кружки. Этот «столик» как раз освободился.