\

Она-то уже точно ничего никому не расскажет. Если, конечно, сюда не придёт ещё один некромант. А это уже маловероятно.

— Я служу тьме, а не тебе, сынок, — ехидно ответила мать.

— Тогда сейчас обратно на тот свет отправишься. Мне нет смысла с собой церемониться. Здесь и без тебя знающих трупов полно.

— Хм, ну ты и наглец!

— Уж какой вырос, — пожал я плечами.

Кажется, что будь Елена материальной, то тотчас бы набросилась на меня. Но поскольку призраки состояли лишь из энергии души, то мать лишь бросала в мою сторону злобные взгляды.

— Так мне её упокаивать или нет? — спросил некромант, плохо понимая, что за демагогию мы тут развели.

— Да погоди ты. Если через две минуты не ответит, то прогоняй её обратно.

— Хорошо, — в глазах парня блеснула искорка безумия, уж очень нравилось ему работать с мёртвыми, чего не скажешь обо мне.

— Я отвечу на твой вопрос, если ты выполнишь мою просьбу, — продолжил призрак матери.

— Нет, — отрезал я. — Мне проще опросить тех, кто не будет выставлять своих условий.

— Но они не знают того, о чём могу поведать я, — её лицо искривилось в злобной ухмылке.

— Нурлан, а она может врать? — обратился я к парню.

— Не-а, мёртвые врать не умеют. Изредка сильные души способны сохранять волю, как это произошло с ней.

— Уверен?

Образ матери совершенно не внушал никакого доверия.

— Коршуном клянусь! — ответил парень.

И судя по выражению лица, моё недоверие его задело.

— Ладно, озвучивай свои условия, — сказал я приведению.

— В подвале этого дома остались люди. И они ещё живы. Твой отец не нашёл тайный ход. На кухне есть люк в полу…

— И ты хочешь, чтобы я их спас? — хмыкнул я.

Не верилось, что она может пожелать кого-то спасти. Скорее, наоборот.

— Нет. Я хочу, чтобы ты их убил.

— Ладно, — спокойно ответил я, но не стал говорить, что без клятвы, ещё подумаю, стоит ли это делать на самом деле.

Она улыбнулась. И было в этом выражении что-то таинственное. Словно мать видит меня насквозь, хотя я, в отличие от неё, не был прозрачным духом.

— Чтобы пробить проход в его мир, необходима пентаграмма, напитанная кровью трёх невинных жертв. И ещё одна жертва крови, если ты хочешь, чтобы он стал слушать тебя…

— А есть способ без жертв?

— Нет, — улыбнулась она.

— Ладно, а если жертвы будут не невинные?

— Тогда они должны быть твоей крови. Иных он не примет. А теперь запоминай пентаграмму, сынок, — усмехнулась она и начертила в воздухе с помощью энергии своей души то, что я уже видел на полу зала, где проводился этот тёмный ритуал.

Но было в этих пентаграммах всего одно отличие.

— Что это за символ? — спросил я, указывая на неизвестную мне руну.

— Эта руна позволяет тёмному богу не вырваться в наш мир.