\

Перед глазами пронеслась вспышка, и я упал, не в состоянии управлять своим телом. Мог разве что двигать глазами.

Вскоре в комнату зашли трое, и один из них грубым голосом сказал:

— Тащите нарушителя в темницу. Наконец-то его поймали!

— Ты глянь на перстень. Из какого он рода? — спросил второй.

— Акулин, — ответил третий голос.

Меня потащили в темницу. Благо, что не волочили по полу, а использовали заклинание левитации.

А я не видел ничего, кроме потолка над собой. Надо сказать, что люстры во дворце императора были роскошные. Снимаю перед архитекторами невидимую шляпу.

Это я пытался настроить себя на лучшее.

Вскоре оказался в подвале дворца. Здесь потолки были уже не такие красивые. Никакой облицовки. Сплошной голый камень.

Дверь камеры со скрипом отворилась, и меня опустили на нары. Затем камеру закрыли.

— Снимаем заклятье? — спросил охранник мрачным басом.

— Нет. Сперва надо выяснить, как он перемещался. А то ещё сбежит ненароком.

Здесь пахло сыростью и плесенью, а я по-прежнему не мог пошевелиться. Чёрт, а всего-то надо дотянуться до амулета.

— Что с ним делать-то? — спросил незнакомый голос.

А мужчина с грубым голосом ему ответил:

— Передам сообщение императору, его же библиотека.

"Часы тянулись очень медленно. А поскольку в темнице не было окон, то я окончательно запутался во времени. Успел дважды поспать, прежде чем дверь моей камеры отворилась.

— Акулин Сергей Александрович, значит, — раздался знакомый голос князя Мышкина.

Вот это я попал. Да с императором и то было бы проще договориться, а для повторного стирания памяти всем окружающим, Иванны рядом не было.

Второй голос мне был не знаком:

— На казнь или поговорите сначала?

Глава 3

Артефакт

— Сперва поговорю, — ответил князь незнакомцу.

На пол камеры что-то звонко упало, и судя по звуку, разбилось, точно стеклянный шар.

Снова перед глазами пронеслась вспышка, и я начал чувствовать собственные конечности. Всё тело онемело. Руки и ноги закололо, как от долгого сидения на одном месте.

Я размял шею и поднялся. Удивительно, но по прошествии долгого времени мне даже есть не хотелось.

— Оставьте нас, — приказал Мышкин охранникам.

— Ваше высочество, но он может быть опасен, — возразил один из них.

— Граф Акулин не посмеет сопротивляться, ведь так? — он обратился ко мне с ехидной улыбкой.

Всем своим видом князь показывал, что в моих интересах не сопротивляться.

— Так, — ответил я.

Можно было переместиться, а затем снова стереть всем память. Однако в этом решении вопроса скрывалось большое «но». Я не мог достоверно узнать, до кого дошла информация о моём заточении, а пропуск хоть одного человека мог запороть всю операцию. Да и сами допрашиваемые могли не знать имён всех, кому известно обо мне.