\

— Ты тоже ни слова не понимаешь? — спросил я у отца, сидящего рядом.

— Ага. Давно я не видел такого массового помешательства. Ты точно их не проклинал?

Вместо меня ответил Морф, лежащий на столе.

— Точно, я бы заметил. Странно, но таких слов нет даже в моём словаре. Манжетки, пайетки, гипюр, бррр.

— О, я понял слово корсет, — похвастался отец.

Спутница отца — Елизавета тоже принимала активное участие в беседе. А вот её сестра — мать Юли сидела отстранённо.

— Мария Викторовна, вы хорошо себя чувствуете? — поинтересовался я у матери своей супруги.

— Ах да, — ответила она так, словно вышла из транса.

А затем принялась есть поданный суп. Молча, в отличие от остальных девушек.

Я присмотрелся к Юле и её брату. И если в поведении первой не было ничего необычного, то второй вёл себя также отстранённо, как и его мать."

"Это показалось мне странным. Но я по жизни был излишне подозрительным. Может, они случайно паров яда надышались при его изготовлении. Если так, то завтра оба станут более бодрыми.

Размышления прервал запрыгнувший мне на колени Ленц.

— Ты сегодня розовый, — иронично отметил я.

— Должен был быть красным, — фыркнула саламандра.

— Подай мне тарелку с апельсинами, пожалуйста.

Я протянул ему большой апельсин, на что он пропищал:

— Всю тарелку!

Всегда, когда саламандра пыталась повысить голос, он переходил в писк из-за строения глотки.

— На кухне две коробки стоит, бери там, — прокомментировал отец таким тоном, словно уже устал от жалоб на моего питомца.

— Мяу, — мне об ногу потёрся белоснежный кот.

— Мяса просит, — перевёл Ленц.

— Так и идите за едой на кухню, — отправил я, не желая делиться своей порцией.

— Мы там уже были. Три раза, — грустно вздохнул перевёртыш.

— Можешь взять мою порцию, — внезапно сказала Мария Викторовна и опустила тарелку со вторым на пол.

Саламандра и кот тут же ринулись к законной добыче.

А я отметил, что и суп моя тёща ела крайне неохотно.

Вскоре и ребята с улицы подоспели на обед, и стол разделился на два лагеря: мужской и женский. Я активно принимал участие в обсуждении того, с помощью какой магии украсить дом к Новому году, но не переставал украдкой следить за Белладонновыми.

Принесли десерты, но Мария Викторовна к своему даже не притронулась. В её глазах заблестели слёзы.

Я хотел подойти и предложить проводить её до спальни. Уверен, не будь её супруг на дежурстве, то сделал бы также. А на отстранённого сына и занятую другим дочь рассчитывать не приходилось. В силу возраста и насмотренности.

Но стоило мне встать, как выключился свет. Я посмотрел в окно — чернота.

— Сейчас же день, почему так темно? — высказал я вопрос, который возник у всех присутствующих.

— Сергей, — тонким голоском обратилась ко мне Мария Викторовна.

— Да? Вам плохо? — спросил я, подходя к женщине.