\

— Простите, — аккуратно уточнил я, — а с чего вы решили, что я ношу магического паразита?

Никифор Владимирович, замерший после своей торжественной фразы в нерешительности, посмотрел на меня, затем на аппарат и снова на меня.

— Высветившиеся руны говорят о том, что внутри вас прячется ещё одно сознание. Я уже вызвал охрану. Сейчас она прибудет и сопроводит вас на более детальное обследование.

— Так, стоп! — я вспомнил, как нужно действовать в подобных ситуациях. — Без моего адвоката вы всё равно не имеете права меня никуда отправлять. Я требую, чтобы сию минуту вызвали Алексея Вильгельмовича Минца.

Никифор Владимирович посмотрел на остальных преподавателей в поисках поддержки.

— Всё так, — подтвердил мои слова грузный и высокий Константин Антонович. — Без адвоката не имеем права.

— И прежде чем происходящее окончательно примет форму скандала, хочу оповестить, что несколько дней назад я пережил клиническую смерть. Возможно, сбои в вашей технике могут быть именно от этого."

"Теперь на меня смотрели все без исключения. Олег Чернышёв — с нескрываемым восторгом. Катя Громова — с интересом, подперев красивое личико руками, затянутыми в белые лайковые перчатки.

Преподаватели — с осторожностью, остальные ученики — со страхом, перемешанным с насмешкой.

— Такое возможно, — прокашлявшись сказал Константин Антонович. — Если бы у нас были доказательства, что вы действительно пережили клиническую смерть…

— У меня с собой справка от семейного врача, — ответил я, не делая резких движений. — Позволите предоставить?

— Конечно. Будем рады ознакомиться.

Я поразился дальновидности Кондратия. Ещё вчера вечером он позвонил мне и сказал следующее:

— Знаю, что вы завтра едете устраиваться в академию магии.

Хочу предупредить, что из-за пережитых вами обстоятельств могут возникнуть различные вопросы. Если позволите, завтра утром перед отъездом я привезу вам справку, в которой укажу причины возможных сбоев.

— Да, конечно, — ответил я тогда, думая, что врач зря волнуется.

Но, как оказалось, он спас меня сейчас от ненужных разбирательств и потери времени.

Медленно, чтобы мой жест не восприняли за враждебный, я сунул руку во внутренний карман и достал сложенный вчетверо лист бумаги.

Информация на нём была отпечатана на принтере и заверена личной подписью и магической печатью Кондратия.

— Мы не можем быть уверены, что это не поддельная бумага, — упрямо приподняв подбородок, сказал Никифор Владимирович, не желая признавать собственную оплошность.

Константин Антонович поморщился от слов своего коллеги.

Тем временем дверь открылась, и в аудиторию вошли двое охранников. Один из них держал наготове наручники, блокирующие магическую деятельность.

— Этот? — спросил один из них, кивая на меня.