\

Я вспомнил уроки Ван Ли с яйцами, затем мастерство масштабирования, слова Архоса про то, что всё пронизано магией. Как-то так получилось, что лишь одно магическое действие заставило меня погрузиться в теорию, изученную мной за последние дни, с головой.

Метрах в десяти от меня булыжник застыл и уже ни в какую не хотел двигаться, сколько я не пытался его заставить.

«Возьми его и положи обратно рядом с тем местом, где он лежал до этого».

Я сделал так, как и велел мне ментальный наставник.

«Отлично. А теперь воспользуйся своей стихией. Призови на помощь ветер.

Я сосредоточился. Определил изначальную паутинку магии того потока, что накатывал на меня в этот самый момент. Присовокупил к собственной магии. И толкнул.

Камень покатился так бодро, словно его пнул великан-футболит десяти метров ростом. Он легко проскочил ту отметку, что оставила предыдущая попытка, и прокатился ещё почти столько же, прежде чем остановился.

«Понимаешь теперь?»

«Да, это невероятно круто!»

«Я о том, что в зоне действия родной стихии потенциал можно увеличить. Сейчас ты вместо своих ноль восьмидесяти пяти показал твёрдый первый уровень, а то и десятую сверху».

«Здорово! — я до сих пор находился под впечатлением, насколько всё на самом деле просто. — Жаль, я не могу тебя обнять».

«Ещё чего, — буркнул Архос, но я слышал, что на самом деле он невероятно доволен, — обнимай девочек, а мне можно просто выразить благодарность».

«Благодарю тебя, дорогой учитель, — с улыбкой сказал я, легко расталкивая камешки под ногами. — Рад, что выбрал меня для обучения».

Но на этот раз он проигнорировал мои излияния.

«Понимаешь теперь, почему небоскрёб твоего деда стоит внутри сильнейшего завихрения Москвы?»

На меня снизошло ещё одно озарение за сегодня.

«Он там становится сильнее. И если официально у него девятый уровень, то дома… Десятка. Твёрдая, уверенная десятка».

«Именно. Надеюсь, сегодняшний урок ты усвоишь в полном объёме».

* * *Игорю Всеволодовичу Державину не нравилось бывать у императора. Да, у него было много послаблений, благодаря долгой и плодотворной службе, но всё равно — этикет, придворные и вычурность приёмных заставляли его морщиться каждый раз при посещении дворца.

Но хуже было даже не это, а срочный вызов к монарху в пять часов утра. Это могло означать только некую критическую ситуацию, которая не могла подождать до начала рабочего дня."

"По-настоящему же министра воздушного транспорта заставило нервничать то, что вызвали его не одного. В приёмной уже сидел Вадим Давыдович Громов — отец Арсения, заправлявшего делами на Чёрном море, и дед Екатерины, однокурсницы Никиты.

Вадим Давыдович был магом воды высшей категории.