\

Было видно, что он удивлён, но чувствует, что я говорю правду.

— Также и тут, — продолжал я, — решил подпитаться стихией, чтобы по возможности помочь вам. Однако вовремя понял, что это выше моих сил.

Дед приподнялся, поправил подушки под спиной и устроился поудобнее.

— У тебя входит в привычку удивлять меня, мой юный друг, — по-доброму улыбнулся дед. — И я чертовски рад этому обстоятельству. Что ж, сочетание родной стихии, да ещё такой мощи, да плюс к тому сильные душевные переживания, безусловно, могут поднять уровень мага. Бывает такое редко, но встречается.

— Это ещё не всё, — я решил идти до конца. Дед должен знать то, что узнал я. — Прикоснувшись к потокам ветра, я почувствовал кое-что ещё.

— Так-так-так, — Игорь Всеволодович действительно заинтересовался моими словами. — И что же?

— Чужое присутствие. Но не пассивное. Такое ощущение сложилось, что в чистые потоки моей стихии кто-то погрузил свою грязную руку и управлял ею, наплевав на все законы магии.

По мере того, как я говорил, глаза Державина-старшего открывались всё шире и шире.

— Значит, не показалось, — пробормотал он себе под нос, а затем пронзил меня взглядом своих ясных зелёных глаз.

 — Сможешь описать, как именно ты это почувствовал?

Я описал.

— Ничего не понимаю, — он перевёл взгляд в окно, где под ослепительным солнцем голубело море.

— Что-то не так? — решил уточнить я.

— Видишь ли, воздействие действительно было, в пылу схватки мы тоже обратили на него внимание. И ты всё верно описал. Но фокус весь в том, что такое могут определить лишь маги выше шестого уровня, а не полторашка вроде тебя. Восстановлюсь, и надо будет заняться тобой основательно.

— Только опыты не ставьте, пожалуйста, — состроив карикатурно плаксивое лицо, проговорил я.

Дед рассмеялся, и я вслед за ним. Я смотрел на его подрагивающую в такт смеху бороду и думал, как всё-таки хорошо, что он выжил, а не погиб под той грёбанной баржей.

В дверь стукнули для проформы, после чего сразу отворили. На пороге оказался человечек маленького роста с резкими чертами лица. Его худую фигуру скрывал халат с вышитым на нагрудном кармане императорским кубком, который оплела змея. Передо мной был императорский лекарь.

— Простите, что побеспокоил, — сказал он таким тоном, что становилось ясно, ему ни капельки не жаль.

 — Мне нужно предупредить вас, что в обед, через два с четвертью часа, будет готов борт до Санкт-Петербурга. По распоряжению Его Императорского Величества вас и Вадима Давыдовича Громова переводят в императорский лазарет.

— Хорошо, Лаврентий, — кивнул ему Игорь Всеволодович. — Я буду готов, — он усмехнулся. — Мне вроде бы и собирать особо нечего.

И тут я понял, что мне нужно побеспокоиться и о собственной дороге домой.