\

 — А ты чего молчишь? Почему не сказал, что тоже не поедешь охотиться? Мы бы с тобой вдвоём дурака валяли бы.

— Тогда бы у тебя вряд ли вышло бы так эпично геройствовать, — ответил друг. — Да и потом я там кое-какие корешки собирал. Тебе бы не было интересно со мной. И погеройствовать не удалось бы.

«Корешки? — подумал я. — В такое время? Ладно, решил я, и с этим надо будет поговорить».

Я приказал организовать чаепитие, и мы ещё долго сидели, попивая горячий чай, играли в игры и постоянно шутили на самые различные темы. На моей памяти это был один из самых тёплых вечеров.

Такие всегда вспоминаешь потом со светлой грустью и хочешь в них возвратиться.

Когда ребята ушли, а сестра удалилась к себе, я ещё некоторое время не мог заснуть, прокручивая события сегодняшнего дня. Что-то тревожило меня в них, но что именно я понять не мог.

И, когда я уже почти совсем уплыл в сон, вдруг снова тренькнул телефон.

Сообщение пришло с неопределяемого номера.

«Ну что, герой, — гласило оно. — Когда идём в библиотеку?»

И ниже номер, на который следует прислать ответ.

Глава 2

День выдался на удивление не осенний и не питерский.

С самого рассвета стояла ясная погода. Лёгкий ветерок приятно ласкал лицо и мягко перебирал волосы. В такие дни верится, что всё будет хорошо, и никакие расстройства в них не проникнут.

Я приехал в лазарет к девяти утра. Мне должны были сделать перевязку, а Лаврентий обещал лично убедиться, что заживление идёт по плану. Я-то знал, что благодаря Архосу оно идёт даже с опережением графика. Но для поддержания легенды врачам показываться надо было обязательно.

Главный императорский лекарь ждал меня в процедурной.

Он медленно снял бинты и осмотрел рану. Я видел, как на невозмутимом внешне лице потянулись вверх брови.

— На удивление, хорошо, — сказал он. — Можно сказать, что в регенерации вы такой же молодец, как и в спасении принцессы."

"— Спасибо, — ответил я, наблюдая, как он обрабатывает мне практически зарубцевавшуюся рану. — Я просто следую вашим указаниям.

Он внимательно посмотрел мне в глаза, а затем продолжил заниматься лечением.

— Знаете, — сказал он мне немного погодя, — там, на Сахалине — мне показалось, что вы — обычный заносчивый юнец, каких сейчас пруд пруди в каждом уважаемом роду.

Я рад, что ошибался. Вы доказали, что не останетесь в тени предков и готовы сами встать на защиту империи. Это достойно уважения.

Я даже оторопел от столь возвышенной речи, поэтому до конца процедур обходился лишь ответами на конкретные вопросы Лаврентия.

Принцесса меня ожидала в холле лазарета. Я поклонился и приложился губами к протянутой мне руке. Кожа на её тыльной стороне ладони была тёплой, очень мягкой и пахла чем-то вроде лавандового мыла.