Зодчий. Книга II

И мне нужно придумать, кем его заселить. Интересно, как дела у Билли?

— Хозяин? — напомнил о себе Черномор. — Что насчёт Царенко? Судя по вашим интонациям, это злодейский злодей, и мы должны спешить. Или мой анализатор речи требует отладки? Ох… — прервался искусственный интеллект. — Зачем я спрашиваю? Ответ ведь очевиден.

— Покажи мне на карте нашего гостя, — решил я. Передо мной раскрылось полотно земель, входящих в зону Конструкта. Уже кое-что, конечно. Я увидел огонёк в лесу, к востоку от холма. Царенко не пытался мудрствовать и прятаться. Вероятно, не знал обо всех моих возможностях.

Впрочем, то, что умею делать я — дано не каждому Зодчему.

— Тренируется, Хозяин! Добавляю его сигнал на карту.

Ну, витязь был, как водится, среди солдат. Хорошо.

— Так, кстати, что там с моими покупками?

— Бо́льшая часть заказа доставлена в Кобрин, Хозяин. Как будто бы эта информация что-то изменит. Нам ведь всё равно придётся ждать и остальные мелочи, прежде чем к нам отправится доставка. Бессмысленно, жестоко… Но что я могу изменить? Вот именно — ни-че-го.

— Отчего же? У тебя, например, получилась прекрасная эмблема.

Да, он предложил много вариантов, но один мне сразу понравился. И теперь на форме для моих гвардейцев будет красоваться нашивка в виде кристального зелёного клинка, рассекающего чёрный круг, и всё это на фоне серебряной шестерни.

— Вы просто не хотите меня расстраивать, — вздохнул искусственный интеллект, но чуть порозовел.

— Поверь мне, геральдическая палата лучше не сделает.

Перед тем как отправиться в лес на поиски Царенко, я зашёл за Снеговым. Витязь упражнялся с двуручным топором, с гудением рассекая воздух чудовищным оружием. Упакованный в пластикоровую броню воин перемещался так ловко, что нарушал все законы физики. Тяжёлое оружие двигалось в его руках так, будто ничего не весило, а иногда и вовсе размывалось.

Интересно было бы посмотреть на витязя в настоящем бою. Желательно, в предсказуемом. Таланты умельца столь высокого ранга совсем не проявились в драке с изменённым артиллеристом. И это чрезвычайно расстраивало Снегова. В его душе осталась рана куда серьёзнее, чем в теле.

И очень зря. Я видел, как погибают прекрасные солдаты от укуса какой-нибудь ядовитой пигалицы. Видел, как могущественным чародеям вышибает мозг пуля снайпера. В мире много мелочей и ошибок, которые совершают даже те, кому по рангу совершать эти ошибки нельзя.

— Добрый день, ваша доблесть, — подал голос я, и витязь очень плавно вышел из очередной серии атак, замедлившись и пропустив топор за спиной, перехватывая его левой рукой. Оружие замерло, будто бы и не гудело сейчас в воздухе, разрубая ни в чём не повинный кислород.