Зодчий. Книга II

— Эм… А… — растерялся Снегов.

Я кивнул ему на прощание и нагнал Паулину. По дороге в трактир заскочил в Конструкт. Несколько секунд боролся с жадностью, а потом слегка модифицировал схему имперских «чурил», чтобы снизить расход реогена. На функциональность не повлияет, просто выглядеть будет не так эффектно. А затем отправил турели на постройку. Хуже и правда не будет, а на мои планы не повлияет. Напоследок посмотрел, сколько осталось до Экспансионного Узла. Завтра уже будет готов! Отлично. Ну теперь можно и покушать.

— Чего хотел здоровяк? — промурлыкала Паулина, когда мы уселись за один из столов. Рядом с нами тут же появилась официантка.

— Ты задаёшь очень много вопросов, — заметил я. Заказал мясо по-французски с овощным салатом и облепиховый морс. Потом не удержался и попросил пару пирожков с капустой.

— А ты попробуй давать на какие-нибудь из них ответы, м? — улыбнулась она. — Ты будто секретный агент себя ведёшь! Это возбуждает, конечно, но и бесит не меньше.

— Проклятье! Тьма грядёт! ТЬМА! — заорали позади. — Отмеченные ею повсюду! Ты, ты тоже отмечена!

Я обернулся. Пьяный Олег-иконописец вскочил из-за стола, отмахиваясь от одной из официанток. — Прочь демонопоклонница! Прочь! Он уже прокрался в тебя!

Блондинка растерянно оглянулась, увидела Паулину и одними губами попросила о помощи. Князева плавно встала из-за стола и двинулась к хулигану.

— Все мы отправимся во тьму, потому что слышим голос её! — гласил Олег. — Все слышим! Но слышать — не значит слушать! Закройте души для зла. Не слушайте их шёпот! Не слушайте!

Паулина оказалась рядом с Олегом, взяла его за руку, что-то тихо приговаривая. Инокописец сначала вроде затих, а потом грубо вырвался.

— Ты тоже во тьме. Вы все во тьме!

Он увидел меня и ахнул:

Я увидел, что девушка с моими пирожками на подносе вышла из кухни, а затем испуганно нырнула обратно. Тьфу ты… Желудок возмущённо заныл.

— Я, Олег. Я, — сказал поднимаясь.

Иконописец грохнулся на колени:

— Спаси нас. Спаси нас всех! Отведи голоса. Прогони их. Они боятся тебя!

Наконец-то вмешались охранники, сграбастав пьяного.

— Олежа, ну ведь говорили тебе, хочешь выпить, пей дома, — пробурчал один из них.

Напившийся пророк не сопротивлялся, глядя на меня. Из глаз его текли слёзы.

Паулина смотрела на меня с изумлением. Да чего там говорить, я сам бы посмотрел на себя с изумлением.

— Он дурной, Мишка-Мишенька-Мишаня, — задумчиво проговорила Князева. — Не бери в голову.

— Сейчас в голову я готов брать только еду, — отшутился я. Но когда откусил от тёплого пирожка с капустой, то вдруг подумал о недавней истории с сестрой Марией.

Кажется, с Олегом нужно будет пообщаться ещё раз. Потому что, думается мне, не такой уж он и дурной, каким его здесь считают.