Адвокатская этика (СИ)

На каждую мою фразу

Данилов кивал, сверяя сказанное с записями, которые делал ранее.

— ..а потом я забрала пистолет. Я не хотела стрелять, клянусь. Но у Антипова оказался нож. Он ранил Андрея, в кабинете находилась до смерти напуганная Надя. Что мне ещё оставалось?

Это был риторический вопрос, и Данилов это прекрасно понимал, поэтому оставил его без ответа.

— Он пошёл на меня, угрожал. Я видела на лезвии кровь Андрея... Паш, это... это очень страшно. У

меня не было времени, чтобы принять взвешенное решение. Я должна была его остановить. Да, я стреляла. Кричала и стреляла.

Паша, я...

— Стоп! — тут же изменился в лице Данилов. - Что ты кричала?

Я неоднозначно повела плечами, но ответила:

— Что ненавижу его...

Данилов шумно выдохнул. Провёл рукой по лицу, а после молча поднялся со стула и начал ходить по комнате свиданий. Убрал руки в карманы, смотрел в стену. Думал. Или искал слова. Я не понимала.

— Оля, это плохо. Запись твоего звонка в полицию находится у следователя. Возможно, именно это и есть те самые обстоятельства.

— Паш, я понимаю, но...

— Нет, Оль, ты не понимаешь.

Он впился в меня встревоженным взглядом.

Опять взял паузу. Опустил глаза в пол, шевелил челюстью, я уже начинала сходить с ума от этого молчания.

— Оль, это уже не состояние аффекта. Это уже совсем другая статья.

Он быстро вернулся за стол, пристально посмотрел мне в глаза.

— Это слишком неосторожное высказывание. Представь, к тебе на улице подходит человек, приставляет нож к горлу, он угрожает тебе. Ты не будешь кричать этому человеку: «Я тебя ненавижу». Оля, не будешь. Даже если в этот момент ты желаешь ему смерти. Такое высказывание - это личное. Это мотив.

— Паша, я не хотела его убивать!

— Я знаю.

Просто так, встретив на улице, ты бы этого не сделала. Но суд расценит, что в момент нападения ты хотела это сделать.

— Паш! - почти воскликнула я.

Он выставил вперед ладонь, пытаясь меня усмирить.

— Я сейчас озвучиваю тебе аргументы, которые озвучат обвинитель и судья. Ты могла держать

Антипова на мушке, могла ранить его, а не стрелять на поражение. Да, ты не профессиональный стрелок и не знаешь, как правильно стрелять, чтобы ранить, а не убить. И да, я обязательно приведу этот аргумент в качестве защиты.

Потом он тяжело вздохнул и закончил:

— Но я всего лишь солирующая скрипка в этом оркестре.

Дирижёром остаётся судья, и вот как он отреагирует на проявление эмоций у профессионального адвоката - неизвестно.

Мы тоже люди, и тоже можем бояться, защищать себя и других - мы можем испытывать обычные человеческие эмоции. Можем, но право на это мы не имеем. Мы до последнего должны уметь держать себя в руках, просчитывать на два-три шага вперёд. Ещё раз: я не отчитываю тебя, я привожу аргументы, которые сто процентов полетят против тебя в суде.