Адвокатская этика (СИ)

Так сильно хотела вычеркнуть из жизни и памяти

Антипова? Наверно. Вот только возможно ли это?

Сел в кресло. Придвинул чашку с давно остывшим кофе. Сделал глоток и поморщился.

Мерзкий. Ледяной. Настолько противный, что скулы свело.

Задумался... Когда кофе горячий, он будоражит, бодрит, дарит силы. Остывший -отталкивает, хочется вылить. Но это всё тот же кофе, того же сорта, обжарки.

Ухмыльнулся. Так и с ней, с Ольгой Ярцевой. Манила, возбуждала, притягивала так сильно, что захотеть вкусить её. Она привлекала меня сама по себе. Но... она ледяная.

Она определённо была хороша и загадочна. Интересна во всех смыслах слова.

Красивая, сильная, умная - это восхищало. Непредсказуемая. Это раздражало. Во мне всегда боролись восхищение и раздражение, когда видел её. И чтобы первое не перевесило, я сделал упор на второе.

Она не могла иметь надо мной власти. Ни одной женщине этого не удавалось. Но тяга, которая, порой, была сильнее меня, заставляла всё тело превращаться в один напряжённый мускул.

Я не просто так поставил условие, что соглашусь, если она переспит со мной. С одной стороны, я пытался её отвадить и знал, что Ольга не согласится. Но, с другой стороны, я сказал правду. Я

хотел её. Ненавидел и желал обладать одновременно. Ни одну женщину я не хотел так, как её. И я когда-нибудь бы сорвался, но холодный расчёт, самоконтроль не позволили мне оступиться.

Переспать с главным конкурентом, амбициозной акулой - поставить себя под удар.

Таким людям не быть вместе даже просто в постели. Любое слово, случайный разговор по телефону открывает меня перед любовницей, делает почти прозрачным. И, зная всё-всё обо мне, рано или поздно она этим обязательно воспользуется. Потому что мы так и не выяснили, кто из нас лучший.

Как бы я ни хотел, но роман с Ольгой Ярцевой - это табу.

Новость о том, что Ярцева - жертва абьюзера, одержимого психопата, коим однозначно был

Антипов, заставила меня оцепенеть.

Я ничего не знал. Никто не знал. Да и не догадывался. Ярцеву не увязать с образом жертвы. И

пожалеть её вроде бы хочется, да не выходит. Она сама себя не позволит жалеть.

Остаётся лишь поражаться её стойкости.

Как она из этого вышла? Как поборола себя? Как не сломалась? Я ещё не встречал таких женщин.

Но то, как она на суде разматывала оппонентов, говорило лишь об одном – Ольга озлобилась. Ей это на руку, если дело касалось работы. А что, если речь шла о жизни: обычной, людской жизни?

Что она делала по вечерам? А по выходным? Воображение тут же нарисовало одинокую квартиру, где Оля сидит на диване в домашней футболке, возможно, растянутой; шикарные каштановые волосы убраны в неприглядный пучок или хвост. Обычная женщина, таких на свете полно, но всё же другая. Она не просто сидит на диване и пялится в телек. Не вяжется...