Алмазная императрица

Кажется, она уже заочно разорвала нашу помолвку, но почему-то покачала головой и скривила мину:

– Дорогая, я бы с большим удовольствием, но мне прислали огромное количество писем и подарков. А ты уже доказала, что прекрасно справляешься с подобной перепиской. Уж потерпи немного – ваша встреча не за горами. Насколько нам обоим известно, Элвин поехал встречать твоего жениха. Уверена, он за вас обоих и сможет поговорить.

Мила, стоявшая за ее спиной, прыснула. Похоже, теперь императрица уже не скрывает от своих фрейлин настоящее положение вещей. Но на них можно наплевать – попробуй-ка наплевать на это игривое создание в короне! Я сделала книксен и пошла к канцелярскому столу, не видя смысла в дальнейших уговорах. Анабель меня не отпустит – быть может, даже приставит стражу, чтобы на этот раз я не ослушалась. Она знает про нас с Элвином, но про Майера может только строить догадки – и, быть может, думает, что он в меня по-настоящему влюблен и тоже получил мою взаимность. В этом случае, по ее мнению, лучше дать слово Элвину, а мне там под ногами не мешаться. Перестраховывается. Но вправе меня удерживать подле себя сколько ей заблагорассудится.

Неудивительно, что и дежурить ночью при ней она выбрала именно меня. Но на этот раз она не дергала меня каждые пять минут. Я помогла ей разоблачиться, императрица улеглась в постель и попросила принести ей графин со свежей водой. Служанки доставили мне его за мгновение, потому я просто поставила его на тумбу рядом с ее кроватью и приглушила свет.

– Вам нужно еще что-нибудь, ваше величество?

– Тогда доброй ночи.

– Подожди! – она вдруг вскинула руку и села на кровати, подтягивая подушку под спину. – Посиди со мной немного.

А разве у меня был выбор? Я послушно подошла, уселась прямо на край постели, отодвинув бархатный балдахин, чтобы не мешал. Но удивилась, когда императрица не начала меня изводить какими-то очередным глупостями или придирками, а заговорила тихо и откровенно:

– Мы никогда не станем подругами, Айса. У таких, как я, вряд ли могут быть настоящие друзья. Но если бы я могла себе их позволить, то пригляделась бы к тебе. О нет, не задирай горделиво нос! Твои манеры, твой характер, твои модные вкусы просто отвратительны, ты настоящее позорище, а не фрейлина. Но есть в тебе что-то, чего не встретишь в моем окружении. Ты терпеть меня не можешь, но стала единственной, кто проявил ко мне сочувствие – это промелькнуло лишь на миг, но я заметила. И, кажется, ты единственная, кто в затруднительных ситуациях не теряется.

Комплимент звучал сомнительно, потому я предпочла не воспринимать его как комплимент.