Алмазная императрица

Тут же обнял меня сзади, не позволяя прикрыться, и развернул к шкурам. Я упала вниз, поддерживаемая сильной рукой, но и не вскрикнула – меня переполняли такие чувства, что воздуха не хватало даже на полноценный вдох.

Элвин превратился в какое-то животное – неразумное, ласковое, хотя и непредсказуемое. Уложив меня на живот, он вновь принялся целовать мою спину, замирая на каждом прикосновении и с нескрываемым удовольствием шумно втягивая ноздрями запах. А я плавала в противоречивых эмоциях, но и сама начала терять остатки рассудка.

– Милорд… Элвин! – позвала я из последних сил. – Ты не в себе…

– Так я как раз в этом недавно и признавался, – прошептал он мне в шею. – Я уже давно сошел с ума, но сейчас вдруг стало проще. Всегда проще, если перестаешь сопротивляться.

Он скинул сюртук и собственную рубаху стянул одним рывком. Прижался грудью к моей спине и застонал, как если бы уже испытывал немыслимое наслаждение. Прижал меня собой, вынуждая и меня почти стонать от очень интимных касаний. Приподнялся немного – и в этот момент я решилась: развернулась под ним, прикрыла грудь одной рукой, а вторую приставила к его плечу, удерживая.

– Остановись, Эл, – попросила, хотя едва могла говорить.

– Останови, – ответил и наклонился ко мне. Но, лишь коснувшись губ, снова приподнялся и посмотрел в глаза. – Я устал воевать, Айса. У меня больше нет сил на то, чтобы воевать с самим собой.

А разве у меня силы еще остались? Борьба не может длиться вечно, продолжаться без пауз каждое мгновение жизни. Иногда любой самоконтроль отключается, и вдруг все цели борьбы кажутся неважными – в сравнении с чем-то по-настоящему желанным. Я позволила Элвину себя раздеть, как позволила ему целовать и ласкать каждый участок моей кожи. Губы горели от поцелуев, все нутро сжималось в предвкушении, а тело отказывалось подчиняться. И я уже готова была сама кричать в требовании, чтобы наши тела наконец-то соединились, означая окончательное соединение и наших душ.

Меня не остановил самоконтроль – он пропал где-то в жарких объятиях. Не остановили данные обещания – все лица живых и ушедших остались далеко за дождем. В чувства я пришла, вспомнив о собственной жестокости. Ведь именно так же бессердечно когда-то поступила Хинанда с Майером – растоптала его жизнь на столетия вперед, лишь ответив на его страсть. И вряд ли я самому любимому человеку на белом свете желаю той же участи.

– Нет, – прошептала я после очередного глубокого поцелуя. – Нет, Эл. Сам ведь говорил, что не смог бы оказаться на месте Тирия. Так не окажись именно на нем.

– Поздно уже, Айса. Я чувствую твою взаимность лучше, чем чувствую собственное тело, – прохрипел он мне в губы.