Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— Пришел парень, попросил вас выписать паспорт на другую фамилию, и вы, добрая душа, не смогли удержаться от такой «любезности». Это же должностное преступление, мотивы которого мне пока что не ясны.

— Да что вы, какое преступление?! — в глазах Жигульской появился страх. — Просто не придала, наверное, значения… И вообще, я потом спохватилась, хотела вызвать этого Калошина-Криушина, а оказалось, что он уехал из Придонска.

— Позвольте усомниться в правдивости ваших пояснений, Елена Владимировна. — Русанова разговор стал раздражать. Ведь она прекрасно все понимает и помнит.

Паспортов она в самом деле выдает тысячами, но чтобы на другую фамилию…

— Можно предположить, почему вы взялись за такое рискованное дело, — продолжал Русанов. — Но будет лучше, если вы сами все в подробностях вспомните. Нас этот Криушин-Калошин интересует по весьма серьезному делу.

В лице Жигульской что-то изменилось. Она снова ненужно поправила хорошо уложенные волосы, одернула китель. В меру подкрашенные губы ее тронула виноватая, в чем-то даже жалостливая, заискивающая улыбка.

— Всегда вот так получается — стрелочник виноват.

Просят, умоляют, а потом Жигульская виновата. «Преступление», «мотивы»…

— Но это действительно преступление! — твердо сказал Русанов. — Причина его, повторяю, мне пока не ясна. Надеюсь, что вы проясните. При чем тут стрелочник?! Вы — исполнитель, вы отвечаете за свою работу, у вас — инструкции. Ошибиться вы не могли, неопытность отпадает, остается — умысел, корысть. И мы бы, наверное, не узнали до поры до времени об этом прискорбном факте, если бы Криушин-Калошин не был связан, по нашим предположениям, с преступной группой и если бы его труп…

Русанов пожал плечами:

— Криушин погиб при загадочных обстоятельствах.

Разберемся… А пока, Елена Владимировна, объясните мне, каким образом Криушин стал Калошиным. Что вы на это скажете?

— Что скажу… — глаза Жигульской подернулись влагой. — Что бы вы, Виктор Иванович, ответили своему начальнику, который бы обратился к вам… да, с необычной просьбой?

Жигульская хлюпнула носом, вытерла платочком глаза.

— Да, вам, мужчинам, легче. Сказал — ответил. А мы, бабы… Мы зависимы всегда, всегда должны.

А хочется тоже по-человечески жить, и работу хорошую иметь, и…

— Ясно: возможно, вас принудил к таким противоправным действиям ваш начальник, допускаю, — говорил Русанов бесстрастным голосом. — Назовите этого начальника. Разбираться все равно придется, а нести вам наказание за других людей — какой смысл?

— Вот именно! — согласилась Жигульская, заметно теперь успокоившаяся. — Пусть Альберт Семенович сам за себя отвечает. А я — за себя.

— Битюцкий?! — пришла пора удивляться Русанову.

— Да, он.