Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— Господа! Дорогие мои молодые друзья! Я тут не оригинален, — продолжал он, когда шум несколько поутих. — Само время говорит за меня, политическая ситуация. Я просто… сформулировал то, что у всех давно на языке.

— Прощай горизонт, который все время отодвигался-а-а! — хмельно завопил Фриновский, и новый взрыв хохота, звяканья бокалов, дружных хлопков заглушил даже бухающий железным ритмом магнитофон.

«Пусть поорут, пусть, — размягченно думал Гонтарь, прикидывая, что и как говорить дальше. — И пусть как следует напьются».

Он бросил радушно-хозяйское Басалаеву: «Боря, у гостей рюмки пусты, нехорошо».

И тот, мотая бородой, стал заново наполнять посудинки.

— Товарищи! Товарищи!— пьяненькая Нинка требовала тишины. — Я хочу сказать…

— Товарищи кончились! — перебил ее Боб. — Сказано же: господа!

Нинка изумленно открыла рот, глянула на сидящую рядом с нею Светлану.

— Так… а мы? Как же?

— И вы, милочка, госпожа, — уронил Гонтарь. — А это вот ваш господин, насколько я понимаю, — и он вилкой показал на согласно кивающего Фриновского. — Вы — госпожа своей… гм-гм… ценности.

— Ха-ха-ха… Браво, Михаил Борисович!

— Господа и товарищи! — не сдавалась Нинка.

— Я хочу сказать, что вы спешите… Отказываться от светлого идеала…

— Штрафную ей, Боря! — смеясь, велел Гонтарь. — За ненужную комсомольскую агитацию. У девочки в мозгах несварение. Надо помочь. Олежек, поухаживай за своей пассией.

Общими усилиями Нинку заставили выпить, она трясла головой, слепо шарила по столу, ища чего-нибудь кислого, нейтрализующего горечь во рту, хватала все подряд, и это смешило всех, забавляло.

Встал с полным фужером вина Фриновский. Явно подражая Гонтарю, манерничая, напустил на побагровевшее лицо трагическую гримасу.

— Господа! Михаил Борисович! Мы, молодые, всецело, я повторяю это слово — «все-це-ло!» — поддерживаем ваше предложение по поводу прощания с обанкротившимся марксистским учением. Ничего путного мы от него не получили. Но при всем при том коммунизм имеет одну притягательную в народе идею — это общее одеяло!…

— Ха-ха-ха!… Го-го-го!… Молодец, Олежек!

— Это очень экономно! И удобно.

— …Вот от этой идеи мы не будем отказываться!— закончил Фриновский.

— Друзья мои! Никто вас в обратном в моем доме разубеждать не собирается.

Так, Мариша? — спросил Гонтарь жену, и та лишь развела руками — какие могут быть сомнения?!— У меня здесь как раз такое, еще бабушкино, одеяло — большое, из лоскутов. Все гости под ним поместятся. Господа! — продолжал наступление Гонтарь. — Когда с кем-нибудь или с чем-нибудь прощаются, то говорят напутственные слова, так сказать, на посошок. И я на правах хозяина… Боря, потише, пожалуйста!… Так вот, я на правах хозяина прошу такие слова произнести. Борис, тебе начинать.