Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Из ценностей, что они привезли из России, почти ничего не осталось.

— Я не могу здесь оставаться и видеть, как она продает себя! — сказал подъесаул Малогутий. — Представьте — мой идеал продает себя... Понимаете, полковник, до чего мы дошли, до чего мы довели наших дам. Я ей ничего не могу дать, но и видеть ее не могу.

— Этот офицер-турок устроил ее в ресторан «Чершикоку» с условием, что она будет выполнять обязанности агента турецкой полиции, ну и... — полковник выразительно прищелкнул пальцами. — Она ведь немного изъяснялась на турецком языке. Научилась в Ялте, у родственников, где подолгу жила в окружении богатого общества, меняя свои модные туалеты.

— Вы мне скажите, полковник: как же она, сойдясь с турком, продолжает жить с мужем? Он ведь знает о ее связи. Какой же он жалкий, этот дворянин... Это мы с вами довели женщин до такого падения. Турки пользуются этим. Я бы на месте мужа застрелился.

Полковник Лебедев, бывший порученец Врангеля, пил пиво и молчал, окуривая себя прозрачным дымком. Теперь он, умело лавируя между монархистами и казачьими атаманами, старался укрепить свои связи с французской разведкой в Константинополе, так как от нее он получал хотя и небольшие, но реальные деньги.

Присматривался к жизни в Константинополе, кое-что знал и делился с Малогутием, предлагая ему держаться теперь подальше от таких «баб», как Лидия Павловна.

— Вы мне об этом не говорите. Не хочу слышать. С меня достаточно. Я отправляюсь к зеленым в их берлоги в горах и оттуда буду совершать набеги на большевиков. Я хочу им отомстить за Лидию Павловну, — громким шепотом сказал подвыпивший подъесаул.

— Мстить надо за Россию.

— Господин полковник, извините, но вы ничего не поняли. Лида — это Россия!

— Может быть, может быть, но... — Тут Лебедев, сославшись на слова какого-то эмигранта Гаспринского, сказал Малогутию, что Лидия Павловна активно используется контрразведкой, и не только турками, но и русской колонией в Константинополе.

— Гаспринский все знает, — сказал Малогутий. — Плут он... Турки что? Здесь крепко окопались наши союзники — французы и англичане. Да и немцы на берегах Босфора всегда были, как дома. Вот они, как я понимаю, тоже будут охотиться за русскими.

— Виновата, братец, во всем, что произошло в России, русская литература. Она долго готовила все то, что мы сейчас здесь пожинаем, — после небольшой паузы сказал Лебедев.

— Точнее?.. Я как-то об этом не имел случая подумать.

— Изволь! Тургенев, граф Толстой, Чехов, Горький и другие, помельче, блестяще изображали пороки людей нашего общества. Пороки, а не положительные стороны. Они все сделали, чтобы обнажить эти пороки, выставить их перед русским народом напоказ.