Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Из уст в уста передавалась сводка последних сообщений с Кубани, в которой упоминалась сожженная дотла большевиками станица Ханская, куда якобы нагрянул со своим отрядом все тот же Рябоконь, уже вооруженный артиллерией. Сообщалось, что Врангель где-то проводил смотр войск, отправившихся в Россию. Тут же раздавались отпечатанные приказы атаманов казачьего войска, из которых Мацков узнал о существовании на Северном Кавказе полков Шкуро, готовых двинуться на большевиков.

Напичканный этими новостями, так далекими от того, что сам видел и слышал несколько дней назад, он встретился с Дробышевым.

Уполномоченный с красным, чуть посиневшим от частых выпивок носом более обстоятельно и конкретно расспрашивал Мацкова о дисциплине в Красной Армии, об экономическом положении в России и почему-то больше всего — о религиозном энтузиазме населения, которого как раз собеседник не замечал. Но об этом адъютант умалчивал.

Выслушав Мацкова, Дробышев тоже особого интереса к нему не проявил, порекомендовав в свою очередь навестить юрисконсульта Кубанской рады Намитокова Айтека.

— Может, у него что найдется, — неопределенно закончил уполномоченный. — А потом как-нибудь встретимся...

Услышав эти слова, Мацков с мольбой в голосе попросил лично познакомить его с Намитоковым. Его бросало в дрожь от того, что каждый от него хотел побыстрее избавиться, а Намитокова он не знал, и ниточка надежды могла оборваться.

Дробышев согласился не сразу — долго ссылался на свою занятость неотложной работой над проектом административного управления Кубани на случай, если она получит самоуправление.

Мацков не упустил момент высказать свой интерес к проекту и выразить восхищение автором, явно обладающим государственным умом, поскольку ему поручена разработка столь серьезного документа.

— Думаю записать в проекте выделение иногородним земельных наделов. Пусть участвуют и в станичных сходах, но атаманом должен быть только казак, — делился своими мыслями польщенный Дробышев.

— Весьма своевременно, — подхватил Мацков. — Они, эти иногородние, внесли немало смуты. Такая запись их безусловно утихомирит, а казаки не позволят им развернуться.

После этого обмена мнениями Мацкову показалось, что Дробышев куда добрее и податливее Букретова и за него надо держаться обеими руками. Может, это еще и оттого, думал Мацков, что ему, прибывшему из России, удалось все же создать о себе впечатление как о человеке осведомленном и преданном, а главное — сумевшем выбраться из Новороссийска, несмотря на все заслоны ЧК.

Намитокова больше всего заинтересовали обстоятельства бегства Мацкова из Новороссийска.