Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

После чего Погорский и Кретов расцеловались с Гуляевым и объявили порядок подчинения и условия конспирации в ордене.

— Так что, — пояснил Кретов, — если вы где-нибудь скажете пароль «Мало толку, коль много толков» и получите ответ «Поменьше слов, побольше дела», то знайте, что это тоже член «Союза верных».

Погорский просил Гуляева сказать Жоссе, что они договорились о совместной работе по политической линии. А по разведке все материалы будут поступать к Жоссе. Далее он предложил Гуляеву собрать сведения, не посылают ли Советы из новороссийского порта оружие и амуницию туркам, о дислокации некоторых частей СКВО, их вооружении и мобилизационной готовности, сославшись на то, что это просьба Жоссе.

Дробышев и Намитоков не знали, что полковник Береснев, после того как прошел примерно тот же путь, по которому они спешно отправили на Кубань Мацкова, был задержан чекистами под Майкопом.

Осознав полный провал своей миссии, о которой он мечтал и которую так горячо поддерживали перед отправкой в Россию Борис Савинков и его свита, Береснев попросил бумагу и карандаш и написал собственноручные показания.

«...В 1920 году после окончания повторительных курсов для бывших офицеров я решил уйти за кордон, как только к тому представится случай. Нас, группу бывших офицеров, отправили из Москвы в Смоленск, а оттуда, как нам стало известно, должны были перебросить на польский фронт. В Смоленске расположились в бараках и ожидали назначения. Красная Армия в то время отступала к Минску. Я и члены Кубанской рады Новиков, Филимонов, Терновой решили перейти к полякам. Поездом я добрался до Минска, разузнал у одного местного жителя место происходящих боев и рано утром отправился к линии фронта.

Ориентироваться на местности мне было легко потому, что в этом районе я командовал батареей в течение полутора лет в империалистическую войну. В ночь с 14 на 15 октября я перешел фронт красных и попал на сторожевую заставу поляков. Поляки, неожиданно для меня, обокрали меня всего, оставив одно рваное полотенце. Мои протесты и удостоверения о том, что я полковник Кубанского войска, не подействовали. Командир полка, на боевой участок которого я вышел, отправил меня в батарею к некоему поручику Громчакевичу, где я должен был находиться до окончания операции. Никаких допросов не делали и, окрыленные успехом наступления, как видно, не обращали на меня внимания. Я шел с колонной артиллерии по направлению к Минску, как вдруг из близлежащего леска началась частая ружейная трескотня. Поляки выделили примерно роту и две пушки для ликвидации засевших красных, и через небольшой промежуток времени я увидел возвращающуюся роту и впереди нее босого пленного.