Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Да и говорить сейчас обратное не было смысла: он хорошо знал характер сына, они лишь станут трепать нервы друг другу и ни к чему путному не придут. Что же, он, военный человек, офицер, чекист, будет уговаривать сына, пусть и единственного, праздновать труса, прятаться за мамкину юбку? Нет-нет, он не скажет ему ни слова упрека, постарается не зародить в душе парня сомнение, неуверенность — это очень помешает ему в службе. Сергею предстоят два тяжелых года, участие в боях. Он не должен дрогнуть там, в Афганистане, ни при каких обстоятельствах, защищая свою жизнь и жизнь товарищей, на его имени не должно быть и тени позора.

И Виктор Иванович знал наверняка, что так и будет. А вот с Зоей предстоял долгий и трудный разговор, и слезы, и упреки, и снова слезы. Но он поговорит с ней, успокоит, попросит понять ситуацию и своего собственного сына — ведь он уже взрослый человек.

Да, тогда, в восемьдесят седьмом, он смог уговорить ее, убедить в правильности поступка Сергея. Она сдалась, отступила перед их совместным дружным напором, но весь последующий год, пока Сергей служил, в измученных глазах ее жила тоска и боль.

«Не дай бог что случится с сыном, не дай бог!» — глядя на жену, думал Виктор Иванович.

А что он скажет Зое теперь, получив эту телеграмму? И когда ей звонить на работу, в поликлинику? Сейчас? Или, может, попозже, когда у него будет хоть какая, но успокаивающая сердце матери дополнительная информация?

«Нет, я позвоню Зое потом, когда что-нибудь узнаю, — решил Виктор Иванович. — Такая телеграмма — слишком тяжелое известие».

Он отправился на работу, зашел к заместителю генерала, полковнику Кириллову, с которым был дружен и которому доверял семейные тайны, и Кириллов тут же связался с Ташкентом, через местных чекистов разыскал номер телефона госпиталя, где лежал Русанов-младший, и скоро Виктор Иванович услышал в трубке голос начальника госпиталя.

Тот был краток: да, ваш сын был ранен, потерял много крови. Сейчас поправляется, но еще довольно слаб. Приезжайте, мы его выпишем, долечиваться теперь нужно в санаторных и домашних условиях.

— Поезжайте, Виктор Иванович, — сказал Кириллов, выслушав Русанова. — Жив сынок — это главное. А на ноги мы его здесь поставим.

…Русанов летел рейсовым самолетом в Ташкент, где ему предстояло найти окружной госпиталь, представиться там в приемном отделении, показать вызов-телеграмму, надеть белый халат, пройти какими-то лестничными маршами и коридорами и, открыв дверь палаты, увидеть наконец Сергея. Как он боялся этой минуты! Начальник госпиталя не сказал о характере ранения, а Виктор Иванович побоялся спросить — главное, жив сынуля, а уж все остальное… И все же сейчас, в самолете, он готовился к худшему.