Барьер Ориона

Впрочем, не исключено, что нынешний владелец артефакта просто не умеет пользоваться всеми его возможностями.

Враг спускается с холма не совсем там, где я ожидал. Он не идет напрямую к бывшей подстанции, а обходит её слева. Видимо, возможности артефакта не позволяют уверенно просвечивать кирпич и бетон, и лазутчик вполне обоснованно осторожничает. Всю информацию, которую он хотел собрать о нашем караване, ему, судя по всему, удалось добыть, и теперь он намерен без лишних проблем донести её до заказчика.

Ещё немного, и я его упущу. В открытой схватке у меня нет никаких шансов, ведь, в отличие от меня, шпион наверняка неплохо вооружен, и достичь успеха я смогу только напав неожиданно, а сейчас нас разделяет около шестидесяти метров.

Это очень много. Из арбалета я бы лазутчика, конечно, достал, но нож и четыре подобранных по пути камня для данной ситуации подходят не лучшим образом. По неподвижной цели размером с голову врага я с такого расстояния попаду, но по движущейся и уклоняющейся — это вряд ли.

Атаковать нужно прямо сейчас. Позиция плохая, но лучше она уже не будет. Словно подталкивая меня к действию, накатывает короткий всплеск обостренного восприятия.

Длится он всего четверть секунды, но за это время я успеваю во всех деталях рассмотреть экипировку лазутчика. На его поясе висит кобура с небольшим револьвером, а на груди закреплены ножны с пятью метательными ножами.

Руки шпиона заняты шарообразным артефактом размером с довольно крупное яблоко, и это дает мне небольшой дополнительный шанс. Лазутчик останавливается, чтобы в очередной раз просканировать местность, и я решаюсь. Вот только за долю секунды до того, как выскочить из-под прикрытия остатков кирпичной стены, я посылаю в сторону врага мощный локационный импульс.

Это решение приходит спонтанно, но оказывается неожиданно верным. Артефакт в руках шпиона на мгновение вспыхивает яркой сетью рубиново светящихся нитей, заставляя его дернуться от неожиданности и потерять пару драгоценных мгновений.

В бросок камня я вкладываю всю силу и точность, достигнутые многолетними тренировками. В древние времена искусство метания камней называлось каменным боем, и его наиболее талантливые приверженцы достигали в этом деле совершенно фантастического мастерства.

Я с детства чувствовал в себе такой талант. Метать различные предметы в неподвижные и движущиеся мишени мне не надоедало никогда, и со временем детское увлечение переросло в очень полезное прикладное умение, сочетающее в себе силу и точность броска с навыком уклонения от всего, что летит в меня в ответ. А летело немало. Мои противники часто пытались отвечать мне моим же оружием, вот только результат у нас с ними получался несколько разный.