Барьер Ориона

С другой стороны, это ведь не стальной шарик. Тут и разлет осколков, и ударная волна. В общем, в голову гранатой попадать совсем не обязательно. Осторожно разгибаю усики предохранительной чеки. В голове бродят нехорошие мысли по поводу замедлителя. Говорят, пользоваться гранатами, снятыми с тел врагов, очень опасно. Они могут быть ловушками, взрывающимися в руках сразу после извлечения чеки. Вот только это не мой случай. Если бы граната была с подвохом, мое чувство опасности уже вовсю выло бы дурным голосом, не давая мне совершить самоубийство.

Дожидаюсь, когда противник вновь переведет взгляд на свою бывшую позицию, и выдергиваю чеку.

Плавным движением сдвигаюсь назад, и одновременно с замахом встаю на одно колено. Бросок! Враг успевает меня заметить. Он очень быстр. Я бы даже сказал, нереально быстр. Скорость, с которой бандит разворачивается и наводит на меня свою длинную винтовку, вызывает невольное уважение. Мое тело уже летит к земле, чтобы вжаться в мокрую траву, но впереди мелькает вспышка и меня словно молотом бьет по голове. Сознания я, как ни странно, не теряю, но грохот взорвавшейся гранаты слышу будто сквозь толстый слой чего-то мягкого и глушащего звуки. Перед глазами плавает какая-то муть, а на лоб стекает струйка крови.

Пытаюсь поправить съехавший набок кевларовый шлем, и моя рука натыкается на здоровенную дыру, точнее, даже глубокую борозду, пропахавшую всю верхнюю часть шлема. Всё потом! Сейчас у меня нет времени разбираться, что произошло. Я пока жив, и если мне хочется продлить это состояние подольше, действовать нужно немедленно. Вскакиваю на ноги. Меня изрядно ведет в сторону, однако, сделав пару неуверенных шагов, я всё же восстанавливаю равновесие.

Револьвер в руках пляшет и подпрыгивает, независимо от моего желания, но я всё равно бегу к позиции снайпера.

Останавливаюсь в нескольких шагах от лежащего вниз лицом тела и поднимаю руку с револьвером, чтобы сделать контрольный выстрел, но тут же опускаю оружие. В контроле нет необходимости, с такими ранами не живут.

Винтовка бандита валяется на земле рядом с ним. С виду она вполне цела, вот только сейчас мне не до нее. Стрельба на тракте не стихает. Караванщики, воодушевленные прекращением обстрела из миномета и снайперской винтовки, вновь усиливают ответный огонь, а это значит, что по мою душу уже очень скоро пожалуют многочисленные враги, возмущенные прекращением огневой поддержки с холма.

Бегом возвращаюсь к позиции минометчиков. По дороге добавляю рукояткой револьвера по голове оглушенному стальным шариком бандиту. Теперь он пролежит в отключке достаточно долго, если вообще сможет очнуться. Миномет оказывается тяжеленной хренью, и я с большим трудом перетаскиваю его ближе к вершине возвышенности.