Бедовый 7. Битва за Изнанку

Без Осколка ему будет тяжелее, но дальнейшее применение принесло бы Форсварару только муки.

– И что теперь делать с этой… бесполезной штукой?

–Бесполезной? – почему-то улыбнулся Анфалар. – Совсем нет. Все знают, что надо сделать с Осколком, когда энергия в нем заканчивается. Продать чурам.

– Чего? – удивился я. – Нет, я слышал, что бутылки можно сдать, чтобы в них опять разлили пиво. Но зачем чурам пустые Осколки?

– Не только пустые. Чуры покупают любые Осколки. Но заполненные удается продать намного дороже. Хотя редко кто из рубежников это делает… Осколки – сила, власть.

– Хорошо, а зачем чурам Осколки?

– Никто не знает, – развел руками Анфалар.

–Удивительные дела, – покачал головой я. – А чего ты так резко сорвался?

–Понимаешь, Матвей, когда ты часто используешь Осколки, то становишься к ним очень чувствителен. Тот рубежник понял, что у меня есть. Сначала я убрал Осколок на Слово этого мира, но когда мы ехали обратно, решил держать его при себе. Так надежнее. А кощей почувствовал Осколок. Я ощутил это буквально кожей. И мне это не понравилось.

– Ты правильно все сделал, – кивнул я. – Этот вещий Олег по-любому растреплет все Князю. Тому очень сильно нужны эти Осколки. Погоди, если он не знал, где находится тот здоровенный, который спрятали в пещере, то никогда их не использовал. И все равно за ними охотится. Очень интересно.

– И, Матвей, – негромко добавил Анфалар. – Что с этим рубежником? Он тоже человек Князя. Можем ли мы ему доверять?

– За это не волнуйся. Лео можно назвать как раз княжеской оппозицией.

Леопольд, услышавший свое имя, повернулся к нам, но лишь на мгновение – надо было следить за дорогой. Он так и не понял, о чем мы там говорили. Кстати, интересно, в этой машине тоже есть прослушка? Наверное да. Тогда надо будет поговорить с Лео где-то снаружи.

К Рубинштейна мы подъехали, когда уже стало смеркаться. Я здесь бывал нечасто – много ли денег у провинциального студента для похода по дорогим барам? Но знал, что Рубинштейна – место популярное. Некоторые даже устраивали забеги по барам, с каждым новым все больше теряя человеческий вид. Бесу бы понравилось. Но почему чуры выбрали именно это место своей резиденцией?

Нечисть, кстати, я почувствовал сразу. Сила была такой, что даже у меня ноги подкосились.

– Почему здесь? – спросил я по-русски. И понятно, кому был адресован этот вопрос.

– Так не знаю, исторически сложилось, – ответил Лео. – Такой же проход, как и везде. Только здесь всегда сидит голова чуров. Да и их самих здесь изрядно. Поэтому, все, кто ведут дела с чурами, приходят сюда. А здесь такая текучка, что никто и не заметит пары десятков странно одетых людей.

К слову, в этом он оказался совершенно прав. Даже сейчас, не в самый час пик, народу было с избытком.